вівторок, 1 січня 2019 р.

Олег Дубровский. ОТПОВЕДЬ КРАСНЫМ ПОДГОЛОСКАМ РОССИЙСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА Ч.1



Ми публікуємо тут першу частину написаної понад рік тому статті ветерана соціалістичного і робітничого руху в Україні Олега Дубровського, написаної ним у відповідь на статтю колишього вже одеського марксиста Юрія Шахіна "Самогубство живої легенди". 


«…всі українські політичні угруповання, крім большевицьких новотворів, взялися до зброї  проти московських  окупантів.»
Ісаак  Мазепа.
«…і «білий» і «червоний» російський рух – це мов дві сполучені посудини: відношення до неросійських народів у них однаково імперіалістичне, гнобительське, тільки у перших насильство не закрите ніякими фразами, а у других імперіалізм замаскований кличами про «рівність, братерство» і навіть «суверенність.»
Панас Феденко.
«Чи є Україна колонія, чи ні – такі розмови ми вже давно чуємо. В наших умовах це загрозливе питання.(…) Українське суспільство, зміцнівши, не помириться зі своїм фактично, коли не de jure декретованим гегемоном – російським конкурентом.»
Микола Хвильовий.


Летом – 2017 автору данного текста наконец-то удалось принять непосредственное участие в боевых действиях на Донбассе в составе одного из добровольческих формирований. «Понюхав пороху» на передовой этой войны за независимость Украины, он не видит причин для какого-либо пересмотра  оценок и выводов, сформулированных им в «Отповеди красным подголоскам российского империализма» за год до этого.
О. Д.
Октябрь-2017








Чрезвычайная слабость левого движения на территории бывшего «восточного блока» общеизвестна. Но вряд ли, до сих пор так и не нащупавшее своей социальной базы и поэтому едва тлевшее украинское левое движение к 2014г. было слабее, чем левые в любой другой  из бывших «социалистических» стран.
Однако, в 2014г. своим преобладающим отношением к национально-демократической (буржуазно-демократической) революции и к пророссийскому сепаратистскому мятежу на Донбассе, украинские левые дополнительно сами себя загнали в яму такой глухой изоляции, из которой будут выбираться еще очень долго.
Не о сталинистах пойдет речь в этих заметках. Сталинизм (т.н. «марксизм-ленинизм»), как идеология, обеспечивал своими постулатами российский империализм в его «советском» варианте. После распада «СССР» и формального обретения Украиной независимости, носители этой идеологии любых самоназваний и любого «калибра» стали агентами влияния российского империализма под двуглавым орлом. Свидетельством тому является даже их публичная политическая деятельность за прошедшие с 1991г. четверть века. (Для иллюстрации можно проанализировать содержание ЦО КПУ газеты «Коммунист», или «Искры» ПК(б)У, или ВСРовского «Рабочего класса», или региональной прессы все той же КПУ – в качестве примера могу порекомендовать «Правду Приднепровья», орган Днепропетровского обкома КПУ,  -  за любой  отрезок времени с 1993 по 2013г.г.) События 2014г. только еще раз, но уже с беспощадной ясностью, показали их антиукраинскую сущность. Это однозначные противники независимости Украины от Российской империи. Здесь все настолько очевидно, что и полемизировать не о чем.
Однако, Майдан-революция, Антимайдан-контрреволюция и начавшаяся на Донбассе война с сепаратистами и российскими интервентами; анализ и оценка этих событий, возможное участие-неучастие в них, раскололи антисталинистский лагерь украинских левых.
Оказалось, что большинство представителей этого пестрого конгломерата очень небольших «интернет сообществ», групп и кружков,  которые годами (да что там, уже десятилетиями!) называли себя революционерами, все эти леворадикальные  позеры и фразеры, отвернулись от реальной буржуазно-демократической революции. В одном случае, приняв логику «чума на оба ваших дома», они загнали себя в тупики абстрактного пацифизма; в другом, находясь под неизжитым идейным влиянием московского большевизма почти 100-летней давности (чья великодержавная по отношению к Украине политика прикрывалась фальшивым интернационализмом и разнузданной социальной демагогией), они демонстрировали свое сочувствие «новороссийским» сепаратистам и свое неприятие борьбы за окончательное освобождение Украины от колониального московского ярма (смыкаясь при этом с «марксистами-ленинцами» сталинского разлива). Вот и постигает и без того едва тлевшее украинское левое движение «диалектику перехода из ниоткуда в никуда» (как выразился в своих полемических репликах на мой текст «За Украину обидно!» член распавшегося оргкомитета левых коммунистов «Против течения» А. Пивторак).
Одним из тех, кто сомкнулся с великодержавно-шовинистическим Антимайданом, кто называет нашу национально-демократическую революцию фашистским путчем, кто не просто сочувствует пророссийским сепаратистам, но и прямо отождествляет себя с ними и тем самым обозначает себя красным подголоском российского империализма, оказался другой член бывшего оргкомитета «Против течения», редактор газеты «Классовый взгляд» (кстати, сбежавший в аннексированный Крым, под крылышко двуглавого орла) Ю. Шахин.
Цель этих заметок – через отповедь Шахину не только ответить на ходульные обвинения подобных деятелей, но и осветить свое понимание событий перед теми украинскими левыми, которые хотят быть собственно украинскими левыми, хотят «конструировать популярный образ национальных левых» (М. Осадчук), что явится процессом преодоления нынешней глухой изоляции. И я заранее хочу извиниться перед возможными читателями. Вызывающий у меня серьезные возражения текст Шахина (я просто не знаком с его другими  текстами подобного содержания) «Самоубийство живой легенды» посвящен мне. Шахин вознамерился пригвоздить меня к позорному столбу «сотрудничества с фашистами», а затем, считая, что это у него получилось, призывает украинских левых «плюнуть в мою сторону и забыть». Я не могу согласиться с такими намерениями оппонента. Именно поэтому я  так много внимания  уделяю здесь своей собственной скромной персоне, своим взглядам и впечатлениям, явно в ущерб обсуждению гораздо более важных общих вопросов и проблем.
Сразу отмечу, что в инвективах Шахина по моему адресу есть ряд положений, опровергать которые или  доказывать обратное, как-то неловко, да, наверное, и не нужно, в силу их явного, совершенно очевидного несоответствия с реальностью. Это относится, например, к отрицанию Шахиным факта российской интервенции на Донбассе и к его утверждению о том, что в феврале-2014 «фашисты прорвались к власти в Киеве» и к ряду других.





ЧАСТЬ 1.
В самом начале своего вышеупомянутого, даже не остро, а злобно-полемического текста, Шахин подчеркивает мою национальную принадлежность: «по национальности он украинец». Такой прием не соответствует социалистической идейной традиции. Находясь в ее русле, я, в отличие от Шахина, считаю неприемлемым подчеркивать национальное происхождение оппонента для вящей убедительности своих полемических выпадов. Для меня не имеет значения национальность того или иного деятеля. Более того, она меня совершенно не интересует. Главное, - не пресловутый мистический «голос крови», не национальность, а то, с чем человек себя ассоциирует, чему себя посвящает, что ему близко и дорого.
Исаак Мазепа, в своих воспоминаниях о родном мне Екатеринославе в 1917г., приводит весьма злободневный для украинской действительности 2014-2016г.г. пример членов УСДРП, организаторов подразделений «вільного козацтва» в Екатеринославе, братьев Воробьевых (ставших Горобцями в 1917 г.): «Це були сини залізничного робітника, росіянина. Ще з молодих літ вони перейнялися українством, брали участь в українських гуртках і говорили доброю українською мовою».
Со своей стороны, я также могу привести аналогичный пример по Днепропетровской «свободовской» Самообороне, в которой я участвовал весной-летом 2014г.(по «банде местных свободовцев, к которой он прибился», - как изволил выражаться обо мне по этому поводу Шахин.). Кроме украинцев, в ней участвовали русские, евреи и татары. В общении между бойцами Самообороны преобладал русский язык, а мотивацией к участию в этой военизированной общественной самодеятельности было общее стремление не допустить чуму «Русской весны» в прекрасный украинский город на Днепре. Летом 2014 г. молодые самообороновцы  в своем большинстве пошли в добровольческие батальоны на войну с сепаратистами и первым погибшим среди них  (из числа тех, с кем мне пришлось стоять на блокпосту перед Днепропетровском в первые недели войны) был живший в Днепропетровске выходец из Санкт-Петербурга еврейского происхождения.
Я думаю, что комментировать эти примеры не стоит…
И специально для Шахина я позволю себе уточнение относительно собственной национальности: у моей бабушки по отцу мать (одна из моих прабабушек) была полячкой, а отец (один из моих прадедушек) был русским. Вот такой, в конце XIX ст., был русско-польский брак, в результате которого в 1898г. появилась на свет моя бабушка по отцу. Но со стороны деда по отцу и со стороны матери у меня одни украинцы, уроженцы Левобережной Украины, с Полтавщины и Екатеринославщины. Получается, что на 1/8 своих «кровей» я поляк, еще на 1/8 русский и на ¾ украинец. Так что, большой привет «интернационалисту» Шахину! Надеюсь, что его внимание к моей национальной принадлежности тем самым будет полностью удовлетворено. 
Я также думаю, что надо сразу остановиться на моих «новых взглядах». Это устранит возможные неясности и в какой-то мере лишит убедительности инсинуации Шахина, которые он громоздит одну на другую. Мои «новые взгляды» лишь относительно и отчасти являются таковыми. Я не расстался ни с социализмом вообще, ни с марксизмом в частности, и не «кинулся в объятия старых друзей»  (националистов, с которыми я  сотрудничал во время буржуазно-демократической революции 1989-1991г.г.), как это изображает Шахин, тем более, что последнее было невозможно ни в прямом, ни в переносном смысле. «Старые друзья» - борцы за независимую Украину, вышедшие из «советских» тюрем в 1988-1989г.г., во первых,  в идейном плане не были сторонниками донцовщины, а во вторых, подорванное в этих тюрьмах здоровье заставляло их отходить от политической активности еще в конце 90-х годов, а в начале нового века вообще уходить из жизни…
Многими годами, практически всю мою сознательную жизнь, интересуясь историей Великой Российской революции 1917-1921г.г. и в ее контексте, разумеется, прежде всего, историей украинской революции, а также последующей историей «страны Советов», я очень постепенно,  где-то между  2005-м и 2010-м годами, убедился в исторической правоте международной, в том числе российской и украинской, социал-демократии того времени. Исходя из оценки революции 1917-1921г.г., как революции буржуазной, я убедился в правильности  политической деятельности,  прогнозов и оценок социал-демократии, в правильности ее критики большевистского режима. По моему, с временного расстояния в почти 100 лет, это особенно очевидно. Для меня такая работа мысли, такой процесс приближения к идейным ориентирам «демократического социализма», соответственно был процессом изживания весьма стойких леворадикальных заблуждений; процессом освобождения от влияния квази-марксистских, про-большевистских идеологических доктрин; процессом осознания того, что большевизм был не развитием марксизма, а его извращением…
Как известно, в российской политической традиции начала XXст. социал-демократическая тенденция социалистической мысли и действия получила название меньшевизма. В украинской политической традиции, за отсутствием собственно украинского большевизма не было, соответственно, и украинского меньшевизма. С 1917г. была восстановленная УСДРП с парой незначительных отколов влево, тяготевших к смычке с российским большевизмом (я здесь оставляю за скобками УСД-спілку, которая слилась с российским меньшевизмом еще до 1917г., а также  имевшую свои сугубо региональные особенности историю  украинского социалистического движения в Галичине).
Поскольку социал-демократия никогда не претендовала на идейную и организационную монолитность (большевистско-донцовская идея партии-ордена была ей глубоко чужда), то в рамках РСДРП сосуществовало несколько течений, которые вели между собой в общем-то здоровую идейную полемику, сохраняя при этом (правда, не всегда эффективно) организационное единство. Так вот, чтобы конкретнее (так сказать, в персоналиях) обозначить свою ретроспективную идейную солидарность с меньшевизмом, я скажу, что мне ближе всего идейные позиции и политическая деятельность П. Гарви. Эти позиции находятся несколько правее позиций не всегда последовательного Мартова. Я надеюсь, что Шахин, как левый интеллектуал, знаком с историей РСДРП, а как бывший одесский левый активист, знаком с историей российской социал-демократической организации в Одессе и что-то слышал о деятельности   П. Гарви.
Но…, есть одно большое «но»! Российский меньшевизм в целом, нуждается в серьезной  критике за свое великодержавное, проимперское отношение к Украине, за свое, то затухавшее, то вновь усиливавшееся российское «единонеделимство», не изжитое даже за долгие годы пребывания остатков РСДРП в «антисоветской» эмиграции, сохранившееся там даже после Второй мировой войны (Хотя надо отметить, что бывали в этой политике, в общем-то, нехарактерные для нее моменты. Так, на проходившей 1-9 августа 1919г. Социалистической конференции в Люцерне, представитель РСДРП, один из  основоположников российской социал-демократии, П. Аксельрод голосовал за признание независимости Украины). Поэтому мои ретроспективные идейно-политические симпатии, в рамках Украины, с некоторых пор находятся целиком на стороне УСДРП. За два года до Майдана,  я вновь, еще более плотно, еще более углубленно, чем прежде, принялся изучать историю т.н. «Українського Жовтня» (побудительным мотивом для этого послужило мое очень внимательное чтение одноименной книги известного украинского левого интеллектуала А. Здорова и желание возразить автору по очень многим пунктам), которая неразрывно связана с историей первой войны «Советской» России против УНР, пытаясь при этом оценивать событийный ряд уже не с пробольшевистских, а с социал-демократических позиций, при опоре на идейное наследие российского меньшевизма и украинской социал-демократии первой половины ХХ ст..  Майдан, национально-демократическая революция 2014г. лишь актуализировала эту тенденцию моего идейного развития, моих исторических изысканий.
По отношению к правому флангу украинского национально-освободительного движения хочу сказать, что я никогда, ни в какой степени, не был солидарен с идеологией интегрального национализма, с донцовщиной, которая доминирует в идейном арсенале современных националистов. У меня совершенно другие политические, идеологические и самое главное, мировоззренческие позиции, ориентиры и ценности. Я не могу быть  националистом по определению. «Бог и Украина» - вот «альфа и омега» национализма. Не может быть украинским националистом тот, кто не верит, кто отвергает христианского бога. На этом постоянно настаивал Донцов, и не уставали повторять  донцовисты, вплоть до новоявленных идеологов «Правого Сектора». Я же был и остаюсь материалистом, атеистом. От писаний Донцова (которые П. Феденко называл «фашистівською отрутою») меня вообще тошнит, несмотря на его довольно яркий, скорее, броский стиль. Я полностью согласен со словами легендарного «оратора рода человеческого» Анахарсиса Клоотса из его  знаменитого выступления программного характера в Конвенте 27.04.1793:
«Религии разъединяют, атеизм, отрицание религий в их основе, объединит…»
Я воспитан на идеалах Просвещения, то есть, на идеалах всепобеждающего Разума и непреодолимой экспансии человеческого знания. Было бы очень большой глупостью (даже со стороны Шахина) предполагать, что я хоть как-то могу быть солидарен с исходящим от идеологов «Правого Сектора» религиозным обскурантизмом. Например, с такими выкладками: «Метою людського існування є наближення до Бога – інакше людина, суспільство, держава деградують, вироджуються і занепадають. Гуманісти свою боротьбу з християнством почали с заперечення Бога і обожнення людини. Через якобінство, соціалізм і соціал-демократію вони закономірно дійшли до націонал-соціалізму, який перетворював людину в звіра і до комунізму, який творив безтямного раба і мільйонами знищував поневолені народи. (…) Саме віра в Бога стимулює нас до боротьби за Свободу та національну державність України. (…) Без утвердження і культивування релігійної свідомості та моралі неможливе національно-духовне відродження, розвиток і гарантоване майбутнє української нації. Той, хто пропонує українцям щось інше, - це або політичний невіглас, або політичний шахрай, але неодмінно, - мимовільний чи свідомий, явний чи замаскований слуга сатани.»


Так выражался В.Иванишин, ведущий «осовремениватель» донцовщины, отец-основатель и главный идеолог «Тризуба» (Див. збірку його праць «Державність нації», I частина, вид-во «Астон», Тернопіль, 2009р.) - военизированной праворадикальной организации, которая сыграла главную роль в создании «Правого Сектора». Сильнее, пожалуй, и не скажешь… Это какой-то национальный христианский фундаментализм! Это опасная мешанина религиозного и политического сознания! Недаром идеологи «Правого Сектора» подчеркивают, что их идеалом государственного устройства является современный теократический Иран.
Ну а мне остается только поздравить самого себя с тем, что с одной стороны я «связался с фашистами», а с другой – явно «слуга сатани»…
Поэтому, будучи категорическим сторонником освобождения Украины из цепких лап Москвы, я в исторической ретроспективе солидарен именно с УСДРП, с ее органичной для буржуазной революции социальной и национальной политикой, с ее организационными усилиями по защите УНР от нашествий, то московского большевизма, то южнороссийской белогвардейщины.
Впрочем, нет ничего удивительного в том, что Шахин (этот «лево-коммунистический» интеллектуал) считает, что я нахожусь под влиянием «крайних форм украинского национализма». По «марксистско-ленинским» москвоцентристским идеологическим стандартам стремление к безоговорочной политической независимости Украины от России это и есть махровый «украинский буржуазный национализм», а УСДРП – это «мелкобуржуазная националистическая партия». Со всей очевидностью Шахин этих КПССовских стандартов придерживается.
Но ему очень хочется изобразить мою идейно-политическую связь с современными правыми радикалами. Чтобы оценить, как Шахину это удается, мне придется вновь и вновь возвращаться к вопросу об «украинских фашистах».
Да, он прав, когда пишет, что я не стал дожидаться, пока сформируется отряд (рота, батальон, гарнизон блокпоста) украинских левых и еще в марте 2014г. вступил в «свободовскую» Самооборону («в банду днепропетровских свободовцев» - по терминологии Шахина). Почему именно туда? Да потому, что для желающих защищать нашу национально-демократическую  революцию, защищать собственно Украину от развала и кровавого хаоса, который несла  «Русская весна», в Днепропетровске в то время (март-апрель 2014г.) выбор был невелик. Или формирующиеся под эгидой чиновников из новой (во главе с известным плутократом Коломойским) облгосадминистрации «Полк національного захисту» (на основе которого вскоре образовался первый в Украине добровольческий батальон «Днепр-1») и «Территориальная оборона Днепропетровской области» или эта Самооборона, которая была инициативой горстки неравнодушных граждан, в условиях доминирования в городе пассивно-сепаратистских настроений (днепропетровский обыватель весной-2014 в своей массе ждал «пришествия Путина», с которым связывал вожделенное «наведение порядка»). Я предпочел Самооборону, как рожденный революцией феномен социальной самоорганизации, как самодеятельное общественное военизированное формирование, которое, начиная с Самообороны Майдана в Киеве, было основной организованной силой революции в феврале-марте 2014г. (ближайшей аналогией из украинской истории, наверное, будет «вільне козацтво» 1917-1918г.г., времен «первой УНР»). Собственно «свободовцами» в Самообороне были  т.н. координаторы и модераторы и какая-то, но значительно меньшая часть рядовых участников. Было бы неверно отождествлять (как это делает Шахин – ему так проще) днепропетровскую «Свободу» и Самооборону. Лидеры местной «Свободы» хотели видеть Самооборону подручным средством своей партийной политики, а руководители Самообороны видели ее задачи несколько в ином и проводили (пытались проводить) самостоятельную политику. На этой почве имели место определенные трения, о степени интенсивности которых я судить не берусь, но они назывались одной из возможных причин дезинтеграции Самообороны в июле-2014. Здесь стоит также отметить, что «свободовские» руководители Самообороны оказались не на высоте требований момента, не на высоте насущных революционных задач. Они либо не знали, либо не понимали, что революция не только может, но и должна создавать собственную  легитимность. Отсюда (В условиях войны и реальной угрозы сепаратистского мятежа в самом Днепропетровске!) боязнь «незаконных» действий, отсюда постоянная оглядка на коррумпированный, пропитанный ненавистью к Майдану и симпатиями к сепаратистам, репрессивный аппарат старого, свергнутого в Киеве, режима. Так революций не делают! К сожалению, это можно назвать революционной несостоятельностью…
Например, в мае-2014 этому руководству делалось предложение о нападении силами Самообороны на полулегально функционирующие в Днепропетровске офисы контрреволюционных сепаратистских организаций, таких, как «Русский блок», «Славянское Единство», «Союз Советских офицеров». Нет, - отвечали эти «революционные» командиры, – этого делать нельзя, это сразу же повлечет за собой уголовное преследование по статьям об умышленном нанесении материального ущерба и телесных повреждений различной степени тяжести и при этом ссылались на прецедент: вот, мол, здесь, у нас, в Днепропетровске, бойцы «Правого Сектора» разгромили какой-то подпольный игорный притон, помяв при этом находившихся там субъектов и… оказались за решеткой, под следствием по этому делу; вот, мол, самому Ярошу пришлось их из милиции вытаскивать. Поэтому, нет, - мы ограничимся только наблюдением за этими группировками… В июне-2014 этим же командирам была представлена докладная записка с обоснованием и описанием организации в явочном порядке патрулирования городской территории силами Самообороны. Нет, - отвечали они, отклоняя данную инициативу, – самостоятельно этого делать нельзя, только по согласованию с ГУВД, только вместе с милицией…         В том же месяце, буквально накануне первого подрыва сепаратистами железнодорожного моста (под Ореховом, в Запорожской области) командирам Самообороны было сделано предложение организовать в явочном порядке охрану какого-либо мостового сооружения на территории левобережной части Днепропетровской области, т.е.  рядом с зоной боевых действий, в ближнем украинском тылу; ведь летом-2014 ни один из многочисленных мостов (за исключением мостов через Днепр в самом Днепропетровске) там не охранялся. И это предложение было отклонено фактически по тем же причинам – это, мол, вообще не в нашей компетенции…

Демонстрация одесского Антимайдана. Март 2014 г.


«В дальнейшем – пишет обо мне Шахин – он продолжил поддерживать связи с «Правым Сектором».» Да, продолжил (первое «шапочное» знакомство с «правосеками» состоялось в мае-2014, когда перед каждой ночью днепропетровский «Правый Сектор» присылал свое подкрепление в несколько человек для гарнизона блокпоста), хотя точнее – установил. Эти связи интересовали меня на предмет неформального получения военной подготовки для возможного участия в войне с «новороссийскими» сепаратистами. Хотя я и отслужил два года в «Советской» армии, но это было очень давно (более 40 лет назад) и к тому же, специфика службы в техническом подразделении обеспечения ракетных войск не предусматривала тактической подготовки солдат и сержантов. Поэтому дополнительное военное обучение мне было необходимо и осенью-2014, по выходным дням, я посещал занятия по общевойсковой подготовке(под руководством инструкторов из Добровольческого Украинского Корпуса(ДУК), уже имевших опыт боевых действий  против сепаратистов), которые проводились  днепропетровской организацией «Правого сектора» для всех желающих. В 2015г. я  более полугода был рядовым бойцом одного из запасных батальонов ДУК. 
Если приведенные здесь  факты могут вызвать искреннее негодование у кого-то из левых активистов (мнение левых прихвостней российского империализма не в счет), то, по моему, это будет выглядеть рафинированным чистоплюйством и не более того.
Также я считаю необходимым отметить два момента.
1. После того, как стало ясно, что отряд украинских левых, для участия в подавлении сепаратистского мятежа, не будет сформирован вообще («никто в этом направлении ничего не делает» - писал в сентябре-2014 А. Пивторак), мне, по большому счету, стало все равно, в составе какого добровольческого формирования я смогу принять участие в вооруженной борьбе с донбасскими «вандейцами», если только это формирование не потребует публичного выражения солидарности с его идейной платформой (Определенные предубеждения по этому поводу существовали у меня только в отношении батальона «Азов», но он еще в конце 2014г. вписался в структуру МВД, т.е. перестал быть независимым добровольческим военным формированием.). Исходя из этих соображений, вступление в одно из запасных подразделений ДУК меня вполне устраивало, тем более, что для этого не надо было никуда ехать, - все решалось на месте. Так, в феврале-2015, оформляя это вступление и отвечая на вопросы  соответствующей анкеты, я указал, что являюсь социалистом по убеждениям, что в историческом плане симпатизирую Центральной Раде, УСДРП и персонально В. Винниченко. После этого, за более чем полгода пребывания в ДУК, никто никогда никаких вопросов по поводу моих убеждений мне не задавал.

2. Если, находясь в критическом, для участия в боевых действиях, возрасте, я за два года войны до сих пор туда не попал, то это происходит не потому, что я этого не хочу.

 Шахин также берется моделировать «точку зрения украинских фашистов», конкретнее, «свободовцев», считая, что только с их позиций можно рассуждать о неоколониальной зависимости Украины от Москвы после 1991г. Опрокинув воображаемые позиции «свободовских» идеологов в сферах политики, экономики, культуры и демографии(не удержавшись при этом  от ерничества и  сарказма), и показывая в каждом пункте, что никакой колонией в период 1917-1991 Украина не была и никакой неоколониальной зависимости от Российской империи после 1991г. не было и быть не могло, Шахин заканчивает свои измышления следующим образом: «Вот такой он, неоколониализм в восприятии свободовцев. На самом деле для них речь идет не об осуждении неоколониализма, а о попытках рационализировать этим термином жгучую русофобию и антисоветизм. Дубровский каким-то непостижимым образом приобщился к этому чувству». (О русофобии см. ниже. В данном же случае стоит отметить, что «антисоветизм», «советская», «советский» и т.д. и т.п., употребляемые Шахиным без кавычек – это очень занятно выглядит со стороны этого, якобы «госкаповца», который, казалось бы, должен ненавидеть этот эксплуататорский строй, дискредитировавший все, что связано с идеей социального освобождения, с попытками построить общество, более гуманное, чем капитализм, то есть, все, что в общественном сознании связывается с социализмом. Нельзя быть сторонником государственно-капиталистической социальной природы «СССР» и выдавать бутафорию, декорацию, ширму «советов», «советской власти», «Советской Украины» и т.д. и т.п., за соответствующие своим названиям действительные политические величины. Сторонник «госкапа», казалось бы, должен понимать, что  за ширмой «власти советов» скрывалась власть нового класса господ и не выдавать видимость за сущность. По моему, в «советском» вопросе Шахин откровенно смыкается со сталинистами.) 
По этому поводу я должен сказать следующее. Ничего «непостижимого» в моем случае здесь нет.          У меня не было никакой необходимости приобщаться к чувствам «свободовцев». Для осознания колониального положения Украины в составе Российской империи, мне было достаточно интересоваться украинской историей XYII – XX ст., а также постоянно изучать украинскую национально-демократическую революцию 1917-1921г.г. и последующее существование Украины в составе «СССР» и затем делать соответствующие выводы…
Относительно «Свободы» я вынужден повторить то, что писал в феврале-2015 в небольшой заметке «По поводу полемики о левом движении в Украине и сепаратистском мятеже»: надо вновь признаться в собственном политическом невежестве, ведь до сих пор (теперь уже по состоянию на май-2016) я так и не прочел ни одного текста «свободовских» идеологов, до сих пор не изучил «свободовской» партийной программы. Наверное, это потому, что я как-то  не ощущал потребности обращаться к этим идеологическим источникам даже для осознания колониального положения Украины, хотя и понимаю, что свой идейно-политический кругозор надо расширять. Для того, чтобы находиться на тех идейных позициях, на которые я вышел еще за несколько лет до Майдана, мне как-то было  достаточно подпитки российской и украинской социалистической литературой…
Но вернемся к тексту Шахина. Он оказывается более некорректным оппонентом, чем его бывший единомышленник А. Пивторак. Желание во что бы то ни стало показать мою идейную близость к правым радикалам, заставляет его выстраивать свои инсинуации даже на основе превратного, неадекватного толкования употребления мною некоторых терминов в полемике с А. Пивтораком. Сочувствующий пророссийским сепаратистам, но в отличие от Шахина, не отождествляющий себя с ними,  Пивторак в своей едкой, с элементами сарказма и ерничества полемике против меня, все-таки воздерживался от подобных приемов.
Итак, когда  в полемике с  Пивтораком я «иногда называл» нашу революцию просто «национальной революцией», то это, по мнению Шахина, «повторение оценок украинских фашистов». Он также акцентирует внимание читателей на употребление мною в той же полемике таких названий и определений, как «Московия», «московиты»; «Российская империя», применительно к современной России; «промосковский бандитско-ментовский режим», применительно к свергнутому режиму Януковича.
По мнению Шахина, «это очень характерные маркеры», показывающие степень моей смычки с правыми радикалами, степень влияния на меня «крайних форм украинского национализма». Более того, Шахин считает, что я вообще страдаю русофобией.
Попробую прокомментировать эти выпады.
Начну с русофобии. Это такой абсурд, что опровергать его было бы нелепо. Очень давно знающие меня российские социалисты только посмеются над  таким диагнозом. Но…, я очень плохо отношусь к «государству российскому» и весьма обоснованно предполагаю, что для Шахина русские, как этническая общность и Россия, как государство – это одно и то же. Оставляя сейчас в стороне те далеко идущие выводы, которые можно сделать из этого предположения, отмечу лишь, что применение Шахиным  понятия «русофобия» есть «очень характерный маркер». Введенное в публицистический оборот записным реакционером, известным антисемитом Шафаревичем во времена развала «СССР», оно затем  было подхвачено российскими великодержавными шовинистами всех оттенков…
«Национальная революция». Тут все предельно просто. Взятое в контексте, это определение тождественно «национал-демократической революции». В полемике с Пивтораком я не мог непрерывно повторять словосочетание «национал-демократическая революция». Стилистически это выглядело бы весьма неуклюже. А если по существу, то почему правые радикалы должны иметь монополию на оперирование понятием «национальная революция»? Ведь они вкладывают в это понятие совсем иной смысл! Но Шахин этого не понимает или делает вид, что не понимает. Попробую популярно и предельно коротко  объяснить. Национальная революция в том понимании, с которым солидарен я – это когда вполне сформировавшаяся украинская политическая нация освобождается от неоколониальной зависимости, свергая пророссийский компрадорский режим. Национальная революция в понимании правых радикалов – это завоевание «титульной» этнической нацией господствующего положения в обществе, завоевание «нациократии». По моему мнению, украинская национальная революция победила в феврале-2014, по мнению правых радикалов она еще впереди. Надеюсь, это понятно.  И если бы Шахин внимательно читал симпатичное ему (из-за наличия там пробольшевистского идейного вектора) винниченковское «Відродження нації», то он там тоже наткнулся бы на то, что Винниченко «иногда называет» 1917-й год в Украине «национальной революцией». А вот тот же Винниченко, делая политический доклад на Втором Всеукраинском войсковом съезде в июне 1917г., говорит о характере украинской революции: «Нас об,єднує ідея національної организації. Всі ми, всі наши класи повинні  об,єднатися в процесі національної революції. У нас немає ще таких класів, котрі не могли б працювати разом з демократичними массами і в цьому наше щастя… У нас ще немає капіталістичного классу, бо ми, як нація, ще не сформувалися.». Может это тоже «повторение оценок украинских фашистов»?! Для того, чтобы показать несостоятельность выпадов Шахина, стоит, пожалуй, привести еще один пример. Первый Учредительный съезд Украинской Коммунистической партии (УКП) (Винница, январь-1920) принял партийную программу, которая также оперировала понятием «национальная революция»: «Українська революція за своїм характером не є соціалістичною», она «спочатку виявилась як революція національна»…
О «Московии» и «московитах». Как интернационалист, я никогда, ни в разговорной речи, ни в идеологизированном общении, ни в своих текстах, не употреблял и не употребляю тех задевающих или просто оскорбительных для национального(человеческого) достоинства прозвищ, кличек и ярлыков, которые употребляют шовинисты и расисты. В русско-украинском  межнациональном общении это всем известные «хохлы», «кацапы», «москали», «бендеры». «Новороссийские»  сепаратисты в 2014г. обогатили этот лексикон «укропами», «украми» и «жидобандеровцами». На возмутительные расистские издевательства «исконно русских людей» над выходцами с Кавказа и Средней Азии я насмотрелся еще в юности, во время службы в «славной Советской Армии» в начале 70-х годов XXст. Если в 18-летнем возрасте я имел какие-то иллюзии относительно «дружбы народов» Российской империи («СССР»), навеянные безальтернативной КПССовской пропагандой, то армейская действительность их развеяла напрочь. «Чурбаны»; «чурки»; «черные»; «черножопые»… Стоит ли продолжать? Я могу привести еще целую обойму подобных гнусных прозвищ, о которых  понятия не имел, пока в 1973г. не оказался в рядах «непобедимой и легендарной»… Как говорил Троцкий: армия болеет теми же болезнями, что и общество, только в обостренной форме. «Эй, шпала, иди сюда!»(как вариант: «Эй, шпала, ко мне, бегом, на полусогнутых!») – так обращался «советский» русский солдат к своему сослуживцу узбеку или таджику. Если на почве таких межнациональных отношений в солдатской среде не доходило до эксцессов, то господа-«товарищи советские офицеры», то есть, все та же «исконно русская» офицерня, просто закрывала на эту ежедневную расистскую травлю свои постоянно залитые водкой глаза…
Но «Московия» и «московиты» - это совсем другое. Эти термины вовсе не носят(не должны носить) оскорбительного для русских характера. «Московия» - это историческое название государственного образования, которое в свое время сформировалось на северо-западе разваливавшейся Золотой Орды. Затем (через несколько столетий) Московия трансформировалась в Российскую империю, которая развалилась в 1917г. и вновь была консолидирована большевиками в течение нескольких следующих лет. Точнее, это название собственно метрополии Российской империи, аналогичное названию «Великороссия». Не знаю, но очень возможно, что Шахин предпочитает называть «Московию» «Великороссией». Но если есть «Великороссия», значит есть и «Малороссия», значит есть и «Новороссия»! Это  колониальная терминология времен империи Романовых. Я украинский социалист и для меня она совершенно неприемлема! Кстати, термин «Московия» или «Московщина», встречается в документах УСДРП во время войн «Советской» России против УНР. Есть он и во все той же симпатичной Шахину книге Винниченко «Відродження нації» и в текстах других украинских социалистов того периода.  «Московиты» - это не уничижительное прозвище русских. Это, во первых, историческое название населения Московии, а во вторых, это «служилые люди» Московского государства, все той же «Московии». В контексте моей полемики с А. Пивтораком, это российские интервенты на Юго-Востоке Украины.
Но употребление мною этих терминов отнюдь не носит принципиального характера и если оно все-таки задевает чье-то (пусть даже Шахина) национальное самосознание, то я готов признать, что в данном случае имел место так называемый полемический перехлест в моей полемике с Пивтораком.
Однако, Шахина также возмущает мое определение «Российская империя, применительно к современной России» и «промосковский бандитско-ментовский режим», применительно к свергнутому революцией режиму Януковича. В свою очередь, я считаю, что употребление мною этой терминологии  имеет куда более принципиальный характер, чем в случае с «Московией» и «московитами».
Определение «империя», применительно к «СССР», широко употреблялось в среде возрождавшихся антиКПССовских левых во время буржуазно-демократической революции 1989-1991г.г.( в которой мне пришлось довольно активно участвовать) и я думаю, что вполне обоснованно. Если Шахин, претендующий быть носителем идейных традиций российского большевизма, с этим не согласен, то, я надеюсь, ему будет трудно доказать обратное.
Какие государственные образования относятся к империям? Очевидно те, где есть метрополия и колонии. Непосредственно интересующий нас (по своему уникальный) вариант империи – Российская.
В конце XIX ст., в одной из своих ранних работ, Ленин даже приводил площадь собственно российской метрополии (той самой «Московщины»)  и площадь ее колоний в общем размере территории Российской империи. В 1917г. эта империя развалилась. Белое движение боролось за ее восстановление, за «единую и неделимую» «Святую Русь». Белые воображали, что воюют «против власти Интернационала» (как они выражались). Но они ошибались. Очень скоро большевизм выступил в той же роли – вооруженной силой стал «собирать земли» распавшейся в 1917г. империи. Как писал в свое время известный антисемит и украинофоб, ведущий идеолог «Белого дела» В. Шульгин, – идея «единонеделимства» незаметным образом просочилась через красно-белый фронт и овладела красными… Эти российские великодержавники: Шульгин; Милюков; сменовеховцы; - писали о тенденциях большевистской  политики весьма откровенно. Им не нужно было прикрывать свои оценки большевистского москвоцентризма, большевистского российского великодержавия, социальной демагогией и национал-государственными декорациями. Но и мы должны признать, что большевистское «углубление» буржуазной революции, - «социалистическая революция» (по терминологии большевизма и его основных производных – сталинизма и троцкизма), кроме своего социального содержания, имело и еще одну важнейшую составляющую – реставрацию Российской империи. В этом-то и состоит ее уникальность – Российская империя оказалась единственной из развалившихся в XXст. империй, которая смогла возродиться, хотя внешние формы ее были уже совершенно другими (весь этот национал-государственный антураж, вся эта бутафория и декорации «РСФСР», а затем «СССР», задействованные для нейтрализации национально-освободительных движений в колониях). Да и почему, собственно, российский государственный капитализм (который пришел на смену отягощенному феодальными пережитками прото-капитализму царской империи в результате все того же большевистского «углубления» российской буржуазной революции) не должен был быть империалистическим? Новый эксплуататорский класс уже по своей классовой природе должен был взяться за восстановление Российской империи, должен был развивать ее экспансию и гегемонистские устремления. СССР (как новое издание Российской империи) проводил собственно империалистическую политику и в ее классическом понимании (экспорт капитала, подкрепленный, при необходимости, «политикой канонерок»), экспортируя капитал в виде экспорта вооружений. Так, в 1986г. (это наивысшие показатели, за которыми последовал быстрый по времени и катастрофический по объемам обвал) СССР был первым в мире экспортером оружия, обладая 46,5% мировой торговли им (второе место было у США – 26%). За 70 лет своего существования «советский» государственный капитализм, после весьма кратковременного периода относительной эффективности (стоивших социуму чудовищных издержек и жертв) проиграл межимпериалистическое соперничество и рухнул под грузом собственных противоречий. Российская империя, под лживой, лицемерной вывеской СССР, проиграв «холодную войну», значительно ослабела (одни колонии вовсе отпали, подчиненность других метрополии ослабела, третьи удалось пока удержать) и после буржуазно-демократической революции 1989-1991г.г. была вынуждена вновь «сменить вывеску», а также,  в общих рамках капитализма вновь весьма значительно изменить свое социальное содержание. На смену «советскому» госкапитализму пришел капитализм частновладельческий. И вновь, после исторически кратчайшей заминки (когда по отношению к еще удерживаемым колониям было сказано известное «берите столько суверенитета, сколько сможете», а по отношению к отпавшим колониям делались весьма либеральные заявления) началось новое усиление Российской империи и возобновилась ее экспансионистская политика. Однако, Шахин отрицает, что современная РФ все так же является империей, то есть, все так же состоит из метрополии и колоний( он отрицает это и в отношении «СССР»). Он также отрицает то, что отпавшие в 1991г. колонии в своем большинстве находятся в неоколониальной зависимости от РФ, иллюстрируя  свое отрицание примером Украины. Мне еще придется вернуться к этому вопросу: дать определение СНГ; показать, в чем заключалась неоколониальная зависимость Украины от РФ в 1991г. – 2014 г.г. и напомнить Шахину о том, как и когда вновь начал оживать российский экспансионизм. Я думаю, что ему для начала стоит вспомнить не только озвученные Ельциным в марте 1993г. претензии России  на чрезвычайные полномочия в рамках бывшего «СССР», но и то, как через год, в марте 1994г., эти высказывания оформились в официальную доктрину российского МИД (т.н. «доктрина Козырева» или российская «доктрина Монро»). И вообще, Шахину, как левому интеллектуалу, стоит полистать такие российские издания, как «Новое Время», «Международная Жизнь», «Международная экономика и международные отношения» за первую половину 90-х годов, отслеживая материалы на  общую тему, обозначенную в названии одной из статей в «Международной жизни» - «Россия и постсоветское геополитическое пространство». Полистать, чтобы, так сказать, проникнуться имперским посылом, духом великодержавия,  уже тогда исходившим от этих публикаций и заодно вспомнить, как в сентябре 2004г. Путин официально объявил о том, что современная Россия является геополитическим наследником «СССР».
«Промосковский бандитско-ментовский режим». Как-то неловко доказывать, что именно таким и был режим Януковича. «Промосковский»? Конечно! Тут достаточно вспомнить, какую политическую поддержку получал из Кремля «свой человек» Янукович(этот ставленник пророссийски ориентированной крупной буржуазии, оседлавшей тяжелую промышленность Юго-Востока), начиная с президентских выборов 2004г. и событий «оранжевой революции» и заканчивая его бегством в РФ при помощи российских спецслужб в феврале-2014. Не мешало бы вспомнить и насыщенность высшего звена украинского военного и репрессивного аппарата прямо-таки колониальными чиновниками, даже людьми с двойным или просто с российским гражданством. Не стоит забывать и того, куда сбежала вся эта камарилья после победы революции в Киеве.
Что касается «бандитско-ментовского» характера режима, то мне кажется, что Шахину должно быть как-то неприлично отрицать таковой. Или желание любым образом обелить промосковский режим по сравнению с «киевской хунтой», подавляет все другие соображения? Ведь сращивание гипертрофированной «правоохранительной системы» этого режима с «серьезными интересами», то есть, с нелегальным бизнесом, то есть, с бандитами на всех уровнях этой системы; сращивание на основе конвертации власти в деньги и обратно, то есть, на основе коррупционных связей, было одной из основных причин той протестной мотивации, которая в Киеве выводила массу мелкой буржуазии на ненавистный Шахину Майдан… 

Далі буде.

Читайте також:

Олег Дубровский. ЗАБАСТОВКА НА ОПЫТНОМ ТРУБНОМ
Олег Дубровский. По поводу полемики о левом движении и сепаратистском мятеже.

Немає коментарів:

Опублікувати коментар