понеділок, 20 січня 2020 р.

Сто лет Коммунистическому Интернационалу: 100 милитантов мировой партии пролетариата


1919 – 2019. Сто лет Коммунистическому Интернационалу: 100 милитантов мировой партии пролетариата / Отв. ред. Ж.Ж. Кавикьоли. – СПб.: АНО «Центр международных исследований ”Новый Прометей”», 2019. – 579 с. – 500 экз.


Рецензія.

Минулий 2019 рік приніс нам важливу дату – 100 років від часу утворення ІІІ (Комуністичного) Інтернаціоналу, заснованого на першому установчому конгресі в Москві в березні 1919 р. Саме цю подію увічнює довідник, що вийшов друком спершу італійською, а потім російською мовами.
Британський премєр-міністр Бенджамін Дізраелі колись сказав знамениту фразу: «Не читайте історію – читайте біографії, бо це – життя без теорії». Навряд чи цей вислів сподобається авторам та упорядникам цього довідника. Він підготовлений італійською  організацією “Lotta communista” та зокрема заснованими нею Інститутом дослідження міжнародного робітничого руху імені Серджіо Мотозі та Біографічним архівом робітничого руху в м. Генуя (Італія). «Лотта комуніста» навпаки вважає, що найперше, що потрібно пролетаріатові, - це правильна теорія. Їм напевно більше би сподобалося інше твердження того ж Дізраелі: «Партія — це організована думка». Саме бійцям утвореної сто років тому організації світової соціалістичної революції присвячено цю книгу.
Першу частину її становлять статті Жана Жакомо Кавікьолі про передумови виникнення Комуністичного Інтернаціоналу під час першої світової війни та Великої російської революції 1917-1921 рр., перші чотири конгреси Комінтерну в Москві. Цікавим також є дослідження Сергія Сальнікова про вплив міжнародних міграцій на комуністичний рух, зокрема роль військовополонених часів першої світової війни, що потрапили до Росії, в утворенні комуністичних партій Європи. Хотілося б також додати, що це ж саме стосується й Західної України, зокрема утворення Комуністичної партії Східної Галичини в 1919 р., де провідну роль грали колишні військовополонені Михайло Левицький, Нестор Хомин, Григорій Іваненко (Бараба) тощо.
Другу частину становлять статті та промови засновників та ідейних лідерів Комінтерну – Владіміра Лєніна, Льва Троцького, Григорія Зінов’єва та засновника «Лотта комуніста» Арріго Черветто.  Тут же вміщено «Умови прийому до Комуністичного Інтернаціоналу» (21 умова), прийняті на ІІ конгресі Комінтерну в липні 1920 р. Для українського читача цікавим мабуть буде порівняти ці умови із програмними документами двох українських партії, що подавали заявки на вступ до цієї організації – Української Комуністичної партії (боротьбистів) та Української комуністичної партії, утвореної в січні 1920 р. Обом цим партіям було відмовлено у вступі до Комінтерну на вимогу представників РКП(б), хоча пункт 8 «Умов» стосовно колоній та пригноблених націй передбачав зокрема, що кожна партія Комінтерну мусить «підтримувати не на словах, а на ділі будь-який визвольний рух в колоніях, вимагати вигнання своїх вітчизняних імперіалістів із цих колоній… й вести систематичну агітацію у своїх військах проти будь-якого гноблення колоніальних народів».

Третю найбільшу частину книги становлять власне біографії ста найвизначніших діячів Комінтерну перших років його існування. Їм передує невелике, але дуже цікаве дослідження Еміліо Джанні «Люди, що віддали життя Комуністичному Інтернаціоналу». Воно засноване на аналізі 1411 біографій учасників перших чотирьох конгресів Комінтерну та його активістів 1919-1923 рр., зокрема наведено дані про їх соціальне походження, освіту, професії, політичний досвід та позицію після перших чотирьох конгресів Комінтерну. Вірними сталінцями залишилося лише 304 із близько 700 діячів Комінтерну, про яких є дані. Решта або відійшли від політичної діяльності, або стали на бік інших політичних течій, в тому числі антитоталітарного соціалізму (як-от перший секретар Виконкому Комінтерну в 1919 - 1920 рр. Анжеліка Балабанова, до речі чернігівка родом)  чи навіть анархізму.
«Часто можна почути, що революція поїдає своїх кращих дітей. Це не так. Російські революціонери, так само як і паризькі комунари 1871 р., загинули головним чином від рук контрреволюції та національної буржуазії»    пише Еміліо Джанні.  Хоча наведені ним статистичні дані дещо суперечать цим висновкам. Їх можна сприйняти лише в тому випадку, якщо контрреволюцією вважати власне сталінський тоталітарний режим, а національною буржуазією – його правлячу бюрократію (номенклатуру), частиною якої стала й певна частка вказаних діячів. Проте переважна більшість із них загинула під жорнами репресій: руками сталінських катів було вбито майже вшестеро більше діячів Комінтерну (299 осіб), ніж вбито усіма іншими урядами світу (49), включаючи сюди Гітлера, Муссоліні, Франко тощо. Й це при тому, що деяких з них, сталінські агенти вбивали на території інших країн (Льва Троцького в Мексиці, Андреу Ніна в Іспанії), інших, як-от лідера Компартії Австрії Франца Корічонера, сталінське НКВД видало гестапо.
Ще більш показові дані про долю 59 членів та кандидатів у члени ЦК РСДРП(б) в 1917 р. З них 29 стали жертвами сталінізму (про долю двох взагалі немає даних), а троє були доведені до самогубства (Адольф Іоффе, Микола Скрипник та Серго Орджонікідзе). Як саркастично писав із цього приводу Лев Троцький: «Центральний Комітет, якому випало керувати Жовтневим переворотом, майже на дві третини складався із зрадників». Автори видання категорично засуджують сталінізм, але вважають його не продовженням, а запереченням більшовизму. «Таким чином не одна, а ціла серія контрреволюційних хвиль (демократична, соціал-демократична й так звана «тоталітарна», в оболонці нацизму, фашизму чи сталінізму) звела нанівець спробу «штурму неба», що здійснив Комуністичний Інтернаціонал».


Звичайно можна дорікнути авторам та упорядникам не зовсім прозорі принципи відбору ста найвизначніших діячів Комінтерну із 1411 відомих на цей момент. Напевно логічно було би навести хоча би повний склад Виконкому Комінтерну, обраного на першому конгресі та його бюро. В довіднику присутні маловідомі активісти, що були на одному із перших чотирьох конгресів, але відсутній наприклад Федір Сергєєв (Артем), що був делегатом двох конгресів (2-го й 3-го) й членом ЦК РКП(б). Можливо його політичну діяльність та погляди автори не вважають показовими для Комінтерну, але про це можна було би сказати.
Багато з представлених в довіднику діячів були тісно пов’язані із Україною: або народилися тут (А. Балабанова, М. Гикало,  В. Дьоготь, Д. Мануїльский, М. Подвойський тощо), або очолювали українські радянські уряди (Микола Скрипник, Християн Раковський), або навіть вважаються провідниками українського «націонал-комунізму» (Олександр Шумський і той же Микола Скрипник). Тому довідник безперечно становить великий інтерес для всіх, хто досліджує історію України та міжнародних відносин першої половини ХХ ст.
На завершення слід відзначити величезну джерельну базу, використану при підготовці цього видання: вісім російських та один італійський державний архів, понад тисячу книг та статей (збірки документів, протоколи, енциклопедії, монографії, спогади, дослідження), що вийшли друком понад десятьма мовами не тільки Європи, але й Азії.

 Андрій Здоров.

вівторок, 14 січня 2020 р.

ПОПАМ МАХНОВСКОГО ПРИХОДА



(К полемике вокруг военного преступления Махно 22.05.1919г.)

«Былые идеалы» и махновщина

 В стенах цехов днепропетровских заводов я провел 41 год своей жизни (1976-2017). И я горжусь тем, что много лет был непосредственным производителем материальных средств, необходимых для жизни общества. В конце 70-х – начале 80-х годов ХХ ст., наблюдая за мерзостями «развитого», а затем даже «зрелого социализма» или государственно-капиталистического КПССовского режима, я искал идейную базу для освобождения  рабочего класса, частью которого был. Сначала это была платформа «рабочей оппозиции» в рядах РКП(б) 20-х годов, потом анархо-синдикализм. Я утверждаю, что в бывшем «СССР» я был первым, кто после 20-х годов, в открытую поднял идейное знамя анархо-синдикализма, когда летом 1987г. публично, перед рабочими, предложил заводскому КПССовскому «партактиву» проводить ненавистные, но обязательные для рабочих «политзанятия» в форме дискуссий между мной, как анархо-синдикалистским активистом и КПССовскими пропагандистами. В 1994г. идейная эволюция привела меня к марксизму. С тех пор прошла четверть века(!) и в декабре 2019г. я вдруг узнаю от известного анархистского историографа Анатолия Дубовика, что оказывается, у меня сейчас появилась потребность «попинать былые идеалы» посредством критики Махно и махновщины, вернее, мифа о Махно и махновщине. Разбираться, - почему вдруг через 25 лет у меня могла возникнуть такая потребность, -  я считаю излишним в виду явной глупости подобного утверждения.
Но можно ли, в принципе, в моем случае, «пинать былые идеалы», критикуя махновщину? Чтобы ответить на этот вопрос, надо, очевидно, соотнести эти самые «былые идеалы» и махновщину.
Анархо-синдикализм я всегда рассматривал как доктрину социального освобождения промышленного рабочего класса (сейчас не идет речь о ее преимуществах и недостатках или о ее несостоятельности), основным постулатом которой является деятельность свободных союзов непосредственных производителей в промышленном производстве.
Организованные в свои боевые профессиональные союзы, промышленные рабочие ведут экономическую борьбу, в итоге которой всеобщей захватной стачкой овладевают производством. Власть эксплуататоров при этом рушится; наемный труд, как таковой, исчезает; исчезает и социальное разделение труда на начальников и подчиненных; свободные труженики сами управляют производством; основная цель социалистической революции достигнута – эксплуатация человека человеком ликвидирована, труд освобожден!  Вот чем для меня был анархо-синдикализм.
Стоит добавить, что во время буржуазно-демократической революции 1989-1991г.г. я, как рабочий активист анархо-синдикалистской ориентации, всегда дистанцировался от того пестрого, шумного и бестолкового балагана, каким был в то время возродившийся в «СССР» анархизм, в котором задавали тон различные, зачастую весьма эксцентричные, люмпен-интеллигенты.
Махновщина была крестьянским движением, широким движением мелкотоварных сельхозпроизводителей, то есть, мелкой буржуазии, которая во время буржуазно-демократической революции 1917-1921г.г. сокрушила феодальные пережитки в виде помещичьего землевладения и стремилась сама хозяйничать на своей земле, стремилась сама распоряжаться добытым в результате аграрной революции основным средством  своего мелкотоварного сельскохозяйственного производства. Аналогичные с махновским повстанческие крестьянские движения в то время охватили всю Надднепрянскую Украину, -  одинаковой была социальная база, одна и та же была стратегическая цель: землю – мелкотоварному сельхозпроизводителю! Повстанческие движения «батьки» Ангела, атамана Зеленого и атамана Григорьева были наиболее крупными, после махновского, проявлениями общей крестьянско-повстанческой тенденции в Украинской революции, основным вопросом которой был аграрный вопрос. Но только махновское движение в качестве своей идейной базы имело анархо-коммунизм, что получилось по ряду исторических, в общем-то, чисто случайных обстоятельств. Без сомнения, крестьянское повстанческое движение на Екатеринославщине и в Северной Таврии во время  буржуазной  революции все равно было бы, даже без его «оплодотворения» анархо-коммунизмом. Оно вполне могло развиться при эсеровском(левоэсеровском) идеологическом обеспечении. История Украинской революции показывает, что движение мелкой буржуазии за свое социальное освобождение могло принимать на вооружение любую идейно-политическую ориентацию (кроме российско-реставрационной, естественно), а также эту идейно-политическую ориентацию менять. В связи с этим мне вновь вспоминаются памятные еще со школьной скамьи строки Павла Тычины:

На майдані коло церкви революція іде,
Хай чабан – усі гукнули, за отамана буде!

Такая «чабанна отаманія» могла выступать под любым идейным знаменем, аби тільки проти панів, проти жидів, проти комісарів, ЧК та продзагонів, за землю і волю…
Собственно Махно и анархизм – вопрос сложный и неоднозначный. Анархисты-«набатовцы» критически относились к деятельности Махно, приехав и побыв какое-то время в махновщине, они ее покидали. Махно критически, иногда откровенно недоброжелательно, относился к «набатовцам», ведь по своей военно-политической практике он анархистом, конечно же, не был. Он был вождем, мифологизированным еще при жизни вождем крестьянского восстания, культ личности которого всячески поддерживался его окружением.   
Анархо-синдикализм  и такие, как махновщина, крестьянские повстанческие движения, - это настолько разные практики социального освобождения, насколько разная у них социальная база. В случае анархо-синдикализма, - это городские наемные промышленные рабочие, продающие на рынке труда свою рабочую силу. В случае крестьянских повстанческих движений, в частности, махновщины, – это мелкотоварные сельскохозяйственные производители, продающие на рынке продукты своего труда на земле. Анархо-синдикализм органично вырастал из тред-юнионизма, из организованной борьбы наемных рабочих за более высокую цену своей рабочей силы.  Махновщина  выросла из борьбы мелкой буржуазии за землю, против феодального землевладения. Таким образом, критика анархо-синдикализма (если бы вдруг у меня сейчас возникло желание «попинать былые идеалы») посредством критики махновщины, была бы абсолютно несостоятельным интеллектуальным упражнением. Это выглядело бы так же абсурдно, как если бы в какой-то стране Латинской Америки кто-то взялся за критику стачечного движения городских рабочих посредством критики сельской герильи. Это выглядело бы так же нелепо, как название недавно самораспустившейся известной леворадикальной организации – Революционная Конфедерация Анархо-Синдикалистов, но… имени Нестора Махно(?!).
По этому вопросу надо сказать еще следующее: «интеллигентно выражаясь», я считаю некорректным полемическим приемом сначала попытаться как-то дискредитировать личность оппонента и только потом обращаться к его аргументам. В данном случае именно так поступает А. Дубовик: посмотрите, восклицает он, - кто  пытается опорочить репутацию нашего «народного героя», - тот, кем овладело недостойное желание «попинать былые идеалы»!

Против мифотворчества.

Во времена своего анархо-синдикалистского прошлого я не только занимался подрывной (с точки зрения господ) деятельностью в рабочих коллективах днепропетровских заводов, но и был ответственным за пропаганду и агитацию в Днепропетровской секции КАС.        В этом качестве я создал какое-то количество текстов, но пусть А. Дубовик покопается в своем архиве и найдет там хоть один мой текст, в котором я бы пел дифирамбы в адрес Махно и махновщины, чем он сам занимается уже довольно продолжительное время, очевидно, не задумываясь над тем, что апология - это всегда мифотворчество.                     В ретроспективе, в историческом плане, меня всегда в первую очередь интересовал рабочий вопрос в интернациональном масштабе, - положение и борьба промышленного пролетариата с тех пор, как развитие капитализма превратило его в способную к классовому сопротивлению социальную силу. Второе место среди моих исторических и идейно-политических предпочтений занимала украинская национально-освободительная борьба, ее развитие с 1917г. Мне и самому удалось в этой борьбе как-то поучаствовать, как во время развалившей «советский блок» и «СССР» буржуазно-демократической революции 1989-1991г.г., так во время продолжающейся с 2014г. войны за независимость Украины от  Российской империи.
Тогда возникает вопрос: какова же была цель создания текста «Одно из темных пятен на биографии «народного героя»»? Отвечаю: целью создания этого текста было противодействие мифотворчеству. Общественное сознание в Украине трудно расставалось и до сих пор полностью не рассталось с «советской» исторической мифологией, как его уже начинают усиленно пичкать новыми мифами, прежде всего связанными с историей украинской национально-освободительной борьбы в ХХст. Российский большевизм и его украинская составляющая при этом подается как воплощение абсолютного зла. Особенную активность в этом мифотворчестве проявляет официальная историческая наука, где сейчас господствует т.н. «державницька школа», т.е. право-консервативный сегмент украинской исторической мысли. Но в последние годы, прежде всего, благодаря усилиям А. Дубовика, происходит становление  леворадикальной школы исторических фальсификаций.  В настоящее время именно А. Дубовик выступает в роли ведущего мифологизатора роли и места Махно и махновщины в Украинской революции 1917-1921г.г., при этом интересно смыкаясь с правыми и консерваторами в изображении большевизма, как абсолютного зла.
Сегодня он нам рассказывает о целой «битве» под Перегоновкой, якобы определившей провал деникинского «похода на Москву» и о решающей роли Махно в разгроме «Вооруженных сил Юга России». Завтра (как раз подоспеют 100-летние годовщины) расскажет о том, что именно Махно разгромил «Русскую армию» Врангеля, а Красная армия при этом лишь «хвосты заносила» махновской коннице, а послезавтра, быть может, начнет убеждать, что махновщина была основной движущей силой социальной революции в Украине в период 1917-1921г.г. Этому промахновскому мифотворчеству надо сопротивляться. Противоречия, домыслы, натяжки, гиперболы, фактологические и концептуальные ошибки махновских апологетов, начиная от Аршинова-Волина с Белашом в придачу и заканчивая Дубовиком, надо вскрыть, сопоставить и развенчать, разрушая таким образом вновь создаваемый миф.
Посвященный 100-летию «битвы» под Перегоновкой текст Дубовика, так сказать, переполнил чашу терпения – нельзя было больше молча наблюдать за наступающим  мифотворчеством. Я надеюсь, что в ближайшем будущем мифу о Махно, как победителе Деникина, будет нанесен значительный урон, а может быть, даже удастся подорвать его жизнеспособность…
Нелицеприятная полемика, разгоревшаяся вокруг текста Дубовика о 100-летии со дня расстрела махновской контрразведкой  одного из махновских командиров, большевика Полонского; полемика, в которой я участия не принимал, показала, что промахновское мифотворчество делает свое дело, - так же деформирует общественное сознание в области истории украинской революции, как это делают право-консервативные историки, создавая мифы вокруг таких одиозных деятелей, как Скоропадский и Болбочан. Именно вдогонку этой полемике я  решил сделать свой «первый выстрел» - проанализировать боевой эпизод, дегероизирующий «народного героя» Махно. Так появился текст «Одно из темных пятен на биографии«народного героя»».



Махно как икона.

А. Дубовик отрицает наличие у него стремления превращать Махно в икону. «За иконами надо идти в церковь» - пишет он в своей никак не озаглавленной заметке, откликаясь в Facebook на мой вышеупомянутый текст. «За образами несгибаемо-безупречно-совершенных деятелей» он отсылает нас «к сборнику сказок под названием «Жития святых»». Но весь последующий текст его заметки именно об этом, - о том, что Махно был той самой иконой для темной(именно темной – анархистский мифотворец может поинтересоваться процентом грамотных в украинском селе в начале ХХ ст., даже на Екатеринославщине, где этот процент был несколько выше, чем, например, на Правобережье, - статистические данные об этом есть) массы повстанцев, был для этой массы харизматичным вождем, вокруг имени которого уже тогда складывались мифы и легенды. Именно поэтому в махновской среде можно было легко забыть, не знать, не хотеть знать о роли Махно в гибели полка новобранцев 22.05.1919г. Именно поэтому ближайшее окружение Махно делало вид, что ничего не произошло.

неділя, 5 січня 2020 р.

ЭТО БЫЛО ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…



Некоторые фрагменты хроники буржуазно-демократической революции 1989-1991 г.г.
 в Днепропетровске.

Днепропетровск в середине 70-х гг. ХХ в.


21.01.1990 – Подготовительная конференция к Всеукраинскому съезду Соцпрофа, - первого легального (или полулегального?) альтернативного профсоюза в Украине. Вырабатываем повестку дня съезда и обсуждаем организационные вопросы. Избран Оргкомитет.

22.01.1990 -  Митинг национально сознательной общественности, посвященный «Акту злуки» УНР и ЗУНР 22.01.1919г. Проводит митинг актив РУХа, УГС и УАПЦ.  Присутствует 500 – 600 человек. Год назад, в январе 1989г. такой митинг в Днепропетровске был еще невозможен. На митинге раздаю листовки с призывом бойкотировать выборы в Верховный совет «УССР», что вызывает возмущение некоторых национал-демократов.

23.01.1990 – Директор завода г-н Шакалов (по совместительству секретарь по идеологии в заводском парткоме КПСС) вызывает меня к себе и предлагает посетить ГУВД. Вечером звонят из ГУВД и требуют моей явки туда. Отвечаю, что смогу явиться  только по повестке. Еще в прошлом году, и не только мной, было отмечено, что политическая полиция (КГБ) передала часть своих функций по давлению на антиКПССовскую оппозицию структурам МВД.

26.01.1990 – В качестве делегатов от Днепропетровской парторганизации УНП, я и  В. Кобзарь выезжаем в Латвию, в Юрмалу, на конференцию политических сил украинского национально-освободительного движения «Проблемы и пути достижения независимости Украины». Политическая обстановка пока не дает возможности провести такую конференцию на территории Украины и она будет проходить, так сказать, «в эмиграции», - под эгидой Народного фронта Латвии, лидеры которого еще недавно сидели в «советских» тюрьмах вместе с организаторами нашей конференции. За день по телефону неоднократно выслушиваю угрозы сотрудников ГУВД. Они уже знают(!), что я еду в Киев (на конференцию мы должны ехать поездом Киев – Рига) и убеждают меня, что до Киева я не доеду… Требуют прибыть в ГУВД.  Вместе с В. Кобзарем решаем сделать небольшой крюк по Украине, чтобы не ехать в Киев поездом Днепропетровск – Киев. Выхожу из дому очень рано, но через час после моего ухода наряд милиции приходит ко мне домой.

10.02.1990 -  Общегородской митинг демократической общественности на стадионе «Металлург». Присутствует до  4 000 человек. Митинг выражает недоверие Днепропетровскому обкому КПСС.

11.02. 1990 – Всеукраинский съезд Соцпрофа. Помещение под съезд предоставил директор, вернее, хозяин некоего «кооператива», В. Табурянский. Это «спорткомплекс им. В. Высоцкого», пока единственное здание в Днепропетровске, над которым уже реет жовто-блакитный прапор. Основной доклад на съезде сделал член КАС В. Стрелковский. От анархо-синдикалистов два раза выступаю в прениях. Съезд принял программу Укрсоцпрофа, утвердил устав и принял резолюцию из 12 пунктов по тактическим, организационным и другим вопросам, а также избрал Координационный Совет, в состав которого от анархо-синдикалистов избрали меня и В. Стрелковского.

17.02.1990 – Несанкционированный КПССовской властью митинг  в парке им. Чкалова. Организаторы - Комитет Социальной Защиты и Координационный Совет Укрсоцпрофа. Присутствует около 1000 человек. На митинге был представлен весь спектр антиКПССовской оппозиции Днепропетровска. Милиция попыток разгона не делала. Митинг потребовал упразднения партийных структур КПСС  на промышленных предприятиях, в учреждениях и в учебных заведениях города.

21.02.1990 – Двух часовая забастовка и митинг перед главным корпусом части студентов ДГУ. Инициатор и организатор акции, - Левый независимый фронт студентов, - днепропетровская фракция Украинского Студенческого Союза.  Требования студентов:
- отмена обязательного изучения марксизма-ленинизма;
- отмена военной кафедры;
- всем студентам – стипендия в 70 рублей;
- экстерриториальность ВУЗов для КГБ, МВД и ликвидация «первых отделов», как органов политического сыска в ВУЗах;
- отмена принудительных выездов на сельхозработы.

21.02.1990  - Объединенный пленум Днепропетровского горкома и горрайкомов КПСС. Пленум отметил, что «идет атака экстремистов на партию», что имеет место обострение межнациональных отношений, в частности, выражающееся в угрозах погромом еврейскому населению города со стороны анонимных провокаторов. Принято решение провести 24.02 на стадионе «Металлург» альтернативный митинг с целью переиграть итоги оппозиционных митингов 10-го и 17-го февраля.

23.02.1990 – Встреча актива Днепропетровской секции КАС и Левого фронта студентов. Достигаем соглашения о совместных действиях и взаимопомощи.

24.02.1990 – Утром по центральным улицам Днепропетровска прошла колонна бронетранспортеров, - никто не помнит, когда еще перед этим по городу дефилировала бронетехника. ПроКПССовский митинг на стадионе «Металлург». Строем, вместе с преподавателями идут учащиеся высших и средне-специальных учебных заведений, а также районные парторганизации КПСС. Последние несколько дней местная пресса захлебывалась в верноподданнической истерии. «Преградить путь анархии!»; «Нет экстремизму!»; «Митинги проблем не решат!», - таковы заголовки городских газет. Кажется, делается все возможное, чтобы продемонстрировать поддержку населением города власти КПСС. На стадионе и на подступах к нему очень много милиции с дубинками. Однако активная демократическая общественность сорвала КПССовский сценарий митинга. Под конец, представители КПССовского партаппарата демонстративно покинули митинг, а демократические активисты носили откуда-то взявшееся чучело 1-го секретаря Днепропетровского обкома КПСС Задои, который два дня назад, на пленуме ЦК КПУ призвал к введению в Украине чрезвычайного положения, а митиги и демонстрации в Днепропетровске, Днепродзержинске, Кривом Роге и Павлограде назвал «происками дельцов теневой экономики».

Первая независимая газета в Днепропетровске. 1991 г.

25.02.1990 – Местная КПССовская пресса неуклюже оправдывается, - вчерашняя колонна бронетранспортеров на центральных улицах города, - это, мол, просто возвращались с учений доблестные воины днепропетровского гарнизона…

Февраль 1990г. – Член КАС, учащийся 10 класса средней школы, Л. Ильдеркин, 17-ти лет, для получения приписного свидетельства, получил в школе для военкомата следующую характеристику: «Политику партии и правительства понимает, но имеет собственное мнение, неформал, относится к анархо-синдикалистам». На медицинской комиссии в военкомате Самарского района Днепропетровска, Ильдеркин имел кратчайшую «беседу»  с психиатром по поводу этой характеристики. «Ты что, сочувствуешь анархии?!» - спросил психиатр и направил Ильдеркина на две недели на обследование в печально известную  методами карательной психиатрии по отношению к диссидентам Игреньскую психиатрическую больницу. Ни направления, ни заключения обследования Ильдеркин не видел и на руки получить не смог…

8.04 – 9.04. 1990 – Пикеты в центре Днепропетровска по поводу ареста члена Координационного Совета Укрсоцпрофа В. Недошитого за организацию несанкционированного митинга 17.02 в парке им. Чкалова. Участвуют члены КАС, УНП, РУХа, НТС. Милиция попыток разгона не делала.

14.04.1990 – Общегородской митинг демократической общественности на стадионе «Металлург» по поводу сессии горсовета. Выступали депутаты от Демократического блока, а также представители клуба «Горожанин», группы «Выбор», КПССовского партклуба, РУХа, УГС, Укрсоцпрофа. От Координационного Совета Укрсоцпрофа и от анархистов Днепропетровска выступил В. Стрелковский. Принятая единогласно резолюция осудила КПССовский партаппарат и потребовала наказания  КПССовских партаппаратных нарушителей закона о выборах, а также смещения главного редактора газеты  «Днепр Вечерний». 

Олег Дубровский
Январь – 2020.

Встречающиеся в тексте аббревиатуры:
УНР – Українська Народна Республіка.
ЗУНР – Західно-Українська Народна Республіка.
УГС – Українська Гельсінська Спілка.
УАПЦ – Українська Автокефальна Православна Церква.
ГУВД – Городское управление внутренних дел.
УНП – Українська Національна партія. 
КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза.
КАС – Конфедерация Анархо-Синдикалистов.
УССР – Украинская Советская Социалистическая Республика.
ДГУ – Днепропетровский Государственный Университет.
КГБ – Комитет государственной безопасности.
МВД – Министерство внутренних дел.
ВУЗ – Высшее учебное заведение.
НТС – Народно-Трудовой Союз
Укрсоцпроф, Соцпроф – Украинские Социальные (в первоначальной редакции – «социалистические») профсоюзы.

Читайте також:
Олег Дубровський. Коротка авторизована біографія