четвер, 12 грудня 2019 р.

ОДНО ИЗ ТЕМНЫХ ПЯТЕН НА БИОГРАФИИ «НАРОДНОГО ГЕРОЯ»




В мае 2019 г. известный исследователь истории анархистского движения в бывшей Российской империи Анатолий Дубовик пометил в Facebook свою заметку о столетнем юбилее (22.05) со дня смерти в бою с кубанскими белоказаками Бориса Веретельникова, - на момент своей гибели командира сводного пехотного Гуляй-Польского полка, сформированного в Гуляй-Поле 19.05 – 20.05. 1919г. в составе «войск имени Батько Махно» или, что практически то же самое,  в составе «1-й Повстанческой Украинской дивизии имени Батько Махно». Б. Веретельников был уроженцем Гуляй-Поля, матросом Черноморского флота, выдающимся революционным агитатором, по своей идейной ориентации левым эсером, затем анархо-коммунистом, помощником начальника штаба Повстанческой дивизии и перед самой своей смертью – командиром пехотного полка. Но данный текст не о нем, а об уничтожении белоказачьей конницей Шкуро сводного Гуляй–Польского полка в с. Святодуховка и о той роли, которую  в этой катастрофе сыграли легендарный «народный герой», начдив 1-й Повстанческой Нестор Махно и командир 2-й бригады этой дивизии Виктор Белаш.  
Итак, по В. Белашу (А. Белаш, В. Белаш – Дороги Нестора Махно, Киев РВЦ Проза, 1993):
«С 19-го мая в Гуляй-Поле шла мобилизация(1). За два дня был сформирован сводный пехотный полк, численностью в 2000 штыков, состоящий из Гуляй-Польского, Успеновского и Туркеновского батальонов, в составе которых была еврейская рота (150 штыков). Командование полком принял Б. Веретельников. 22 мая утром полк успел занять село Святодуховку (Любимовку), что в 35в. восточнее Гуляй-Поля».
Зададимся вопросом: что реально можно было сделать в 1919г. в деле формирования нового пехотного полка за два дня? Только переписать мобилизованных, разбить их по взводам, ротам и батальонам, определиться с командирами, создать необходимые полковые команды (как правило, это были команды: пулеметная, подрывная и конной разведки), хозяйственную и медицинскую части и, наконец, раздать новобранцам винтовки. По сути, через два дня это была вооруженная толпа в 2000 человек и не более того. В самом лучшем случае, мы можем допустить, что большинство мобилизованных прошло школу российской царской армии, то есть имело базовую подготовку солдата-пехотинца, а какая-то часть этого большинства  даже имела боевой опыт, приобретенный в окопах первой мировой войны. В самом худшем случае мы можем допустить, что объявленная в Гуляй-Польском районе «добровольная» мобилизация «10 лет», т.е. мужчин 1889 – 1898г.г. рождения, поставила под ружье большинство тех, кто впервые это самое ружье взял в руки, можем предположить, что ветераны Первой мировой либо уже втянулись в вооруженную борьбу на просторах родных степей еще в 1918г., либо уклонялись от нее любыми способами.  Но в любом случае понятно, что за два дня ни о каком сколачивании отделений, взводов, рот и батальонов, ни о каких тактических занятиях, ни о какой огневой подготовке не могло быть и речи. Учили ли новобранцев в рамках рот залповой стрельбе повзводно, что было очень важно при отражении атак конницы, учили ли их, как и какой боевой порядок надо занимать при отражении атак той же конницы? Это уже вопросы, которые принято называть риторическими. Ответы на них могут быть только отрицательными… Командир полка,  Б. Веретельников (Интересный документ «О добровольной мобилизации», который цитируется Белашом по известной махновской газете «Путь к Свободе» от 24.05.1919 и который нам еще придется упомянуть, подписан «и. д. Начальника Штаба дивизии Б. Веретельников), как матрос, скорее всего, участвовал в боевых действиях на море на кораблях царского Черноморского флота. Но у него отсутствовал боевой опыт сухопутной войны даже в качестве рядового солдата-пехотинца, не говоря уже о том, что он никогда не командовал даже отделением или взводом пехотных солдат, а тут под его команду становится целый полк в 2000 штыков! Но к нему, как к командиру пехотного полка, у нас нет никаких ретроспективных претензий: вместе со своим полком он погиб в бою с белоказаками.  Честь и слава такому революционному борцу!
Совсем иной спрос с  В. Белаша. и Н. Махно! От Белаша мы знаем, что созданный 19.05-20.05.1919г. сводный пехотный Гуляй-Польский полк утром 22.05 расположился в Святодуховке. Это понятно, - если от Гуляй_Поля до Святодуховки 35 верст, то пешим походным порядком это дневной переход. В тот же день в Святодуховку на автомобиле приезжает Махно в сопровождении адьютантов Григория Василевского и Сидора Лютого, а также командир 2-й бригады В. Белаш. То, что с Махно приехал именно Белаш, а не командир 1-й или 3-й бригады, позволяет предположить, что новый полк был включен в состав именно 2-й бригады, хотя сам Белаш об этом не пишет.  О цели приезда начдива и комбрига-2 в расположение сводного Гуляй-Польского полка Белаш ничего не говорит, но нам представляется вполне обоснованным утверждение А. Дубовика, что целью их приезда было сделать смотр только что сформированному полку. В свою очередь, Белаш о смотре не упоминает, но рассказывает, что в Святодуховке к Махно привели «неизвестного грека, одетого в английское обмундирование», который сказался попавшим в плен к белоказакам повстанцем разбитого шкуровцами накануне 9-го греческого полка из состава 2-й бригады. Этот повстанец «попал в плен, но его отпустили, поручив доставить письмо батьке Махно». Письмо (текст которого Белаш цитирует по выпуску газеты «Путь к Свободе» от 4.06.1919) содержало предложение к Махно вступить в переговоры со Шкуро на предмет возможных совместных военных действий против большевиков. Как пишет Белаш, во время примечательной реакции Махно на это письмо(2), «вдруг, в самом центре села разорвался снаряд, за ним другой, третий». Так начиналась гибель только что сформированного сводного пехотного Гуляй-Польского полка…  
Снова Белаш: «Со стороны Керменчика показался танк(3), за ним конные колонны, взвился и сделал облет аэроплан(3). Шкуро переходил в атаку, а наш полк, заняв на окраине села позиции, отстреливался. Видя безвыходное положение, мы на автомобиле выехали в Гуляй-Поле, чтобы оттуда организовать подкрепление и оборону.» Белаш не дал оценки этому поступку. Понимал ли он вообще, о чем пишет?!
Махно и сам Белаш вместе с ним 22.05.1919г. совершили самое позорное военное преступление, которое только возможно для воинских начальников: во время боя бросили своих бойцов и спасая свои жизни, удрали в тыл! В самом начале вражеской атаки они бросили несколоченный, необученный, ни разу еще не бывший в бою полк и сразу оценив положение как безвыходное, сбежали! Никакого морального права так поступать у них не было. Это был поступок, совершенно несовместимый с понятием «боевой командир»! О понятии «офицерская честь» говорить не будем, ибо в контексте реалий 1919г. это звучало бы слишком по белогвардейски… В любой армии, в революционной, в контрреволюционной,  в какой угодно, после таких «боевых подвигов» следует отрешение от занимаемой должности, арест и трибунал! И какое жалкое, несостоятельное оправдание: умчались на автомобиле в тыл на 35 верст, умчались обратно в Гуляй-Поле, чтобы «оттуда организовать подкрепление и оборону»!
Еще раз: утром 22.05.1919г. только что сформированный сводный пехотный Гуляй-Польский полк расположился в Святодуховке (надо думать, что полк выдвинулся туда не по личной инициативе Веретельникова, а по приказу Махно или, в крайнем случае, Белаша). Вскоре, с целью сделать смотр новому полку туда приезжают Махно и Белаш. Можно представить этот восторг, этот энтузиазм молодых крестьянских парней, за два дня до этого ставших повстанцами-махновцами: как же, сам любимый «Батько», легендарный крестьянский «Батько», об отваге и военной хитрости которого ходят легенды, приехал к ним; приехал принять смотр и посмотреть, какие они молодцы, как рвутся в бой против «золотопогонников»…


Нестор Махно

Из текста Белаша видно, что атака белоказаков началась внезапно (полк занимал позиции на окраине села не заранее, а в начале белоказачьей атаки; дорога на Гуляй-Поле, по которой на автомобиле бежали  Махно и Белаш, сразу за селом уже оказалась перехвачена сотней спешенных белоказаков). Как такое могло получиться? Ответ может быть только один: были не соблюдены элементарные, азбучные правила расположения воинских частей в зоне боевых действий, тем более, во время маневренной, полупартизанской войны, когда нет сплошной линии фронта, когда войска постоянно действуют с открытыми флангами. Правила эти гласят, что при расположении части в зоне боевых действий (на привал, на отдых, на дневку и т.д.) она должна обеспечиваться сторожевым охранением во все стороны, дабы исключить внезапное нападение противника. А еще дальше, за позициями сторожевого охранения, которые должны находиться не менее чем в 1 км. от расположения части, местность должна освещаться дозорами от полковой, в то время, как правило, конной разведки. Хорошо, неграмотный командир во главе полка неопытных новобранцев  не распорядился о выдвижении сторожевого охранения и организации разведки, но где была, в таком случае, бригадная и дивизионная разведка, - прославленная вездесущая махновская разведка?! А ведь Шкуро был совсем рядом! Буквально накануне, 21.05.1919г., он нанес жестокое поражение 2-й бригаде Белаша в бою у сел Керменчик и Большой Янисоль, когда полностью погиб 12-й кавалерийский полк и понес очень большие потери 9-й греческий пехотный полк (Белаш ничего не пишет о том, какую роль, как комбриг-2, сыграл он в этом проигранном бою), то есть половина четырехполковой 2-й бригады была разбита.
Атака началась неожиданно, - Махно не обходит позиции, как должно было быть, если бы ожидалась атака белоказаков, а ругается, читая белогвардейское письмо, когда она начинается. Что обязаны были делать в этой ситуации Махно и Белаш?! Они должны были возглавить боевые действия полка, руководить обороной Святодуховки – это без вариантов! А послать на автомобиле в Гуляй-Поле можно было Василевского или Лютого, с письменным или даже устным приказом штабу дивизии срочно готовить хоть какие-то резервы… Если бы Белаш написал: Махно и я организовали круговую оборону; Веретельников четко выполнял наши указания; повстанцы-новобранцы, несмотря на неопытность, держались стойко; весь день мы отбивали атаки белоказаков; прорвавшихся на сельские улицы конников мы уничтожали кинжальным огнем из-за плетней и ручными гранатами; в вечерних сумерках атаки шкуровцев прекратились, но и у нас почти закончились патроны и ночью мы пошли на прорыв… Что можно было бы против этого возразить?! Можно было бы только воздать должное мужеству и стойкости повстанцев во главе с их знаменитым «Батькой». Но вместо этого мы читаем:
Махно и Белаш бегут на автомобиле из Святодуховки, «но дорога была отрезана сотней казаков, которые спешились и начали обстрел. К счастью, у нас оказалось два «Люйса» и 20 лент. Вступив с ними в перестрелку, мы почти уже пробились из окружения, но у автомобиля пулей пробило колесо, машина стала, надо было бросить ее или чинить. Шкуровцы  переходили в рукопашную, уже слышались их победные крики; полк отступал в центр села (Это значит, что белоказаки первой же атакой смяли полк и ворвались в село)  Пока шофер менял колесо, мы отстреливались, но чувствовали   себя так, как будто стояли на зыбком склоне, на краю пропасти. (Чисто по человечески это понятно – беглецам было очень страшно, но это совершенно недостойное, преступное поведение воинских начальников, боевых командиров. А что чувствовали 2000 молодых  крестьянских парней, новобранцев-махновцев, которым жить оставалось от силы несколько часов, при виде того, как любимый крестьянский «Батько» бросает их, удирает на автомобиле вместе с комбригом, едва только начался бой?! Что думал при этом мужественный революционный матрос Веретельников, который  в качестве командира полка, вместе со своими неопытными бойцами, принимал первый и последний смертельный бой с профессиональными рубаками-шкуровцами?! Мы об этом никогда не узнаем, но можно думать, что ореол «народного героя» Махно в их глазах померк, прежде чем они погибли под казачьми саблями…) Исправив машину, мы быстро поехали на рассыпавшуюся цепь, обстреливая ее из пулеметов. Казаки разбежались. Поймав одного казака, усадили к себе и поехали за подмогой в Гуляй-Поле. ( Начдив и комбриг бегут в тыл за подмогой… Позор! Какая была подмога в Гуляй-Поле, - об этом ниже, а сейчас напрашивается вопрос: неужели Махно, как начдив, заранее не знал, какими резервами при необходимости можно было бы усилить выдвинутый в Святодуховку совершенно новый, еще не обстрелянный сводный Гуляй-Польский полк?!) - Сам Шкуро здесь, - сказал пленный кубанец. (В маневренной партизанской и полупартизанской войне Шкуро был очень опасным противником (4), но ведь «здесь» был и сам Махно, тоже выдающийся мастер такой войны. Так почему легендарный «народный герой» Махно бежит от Шкуро, бросая на верную смерть 2000 своих новобранцев?!)
Виктор Белаш

Белаш продолжает: (…) «Мы были в Гуляй-Поле, где штаб дивизии вооружал последним запасом винтовок новый батальон, когда Шкуро в селе Святодуховке заканчивал рубку сводного Гуляй-Польского полка во главе с Веретельниковым.      В Гуляй-Поле дорога шкуровцам практически была открыта и если бы они хотели его занять, безусловно, они бы это сделали».
Они это сделали немного позднее, по версии Белаша – 8.06, по версии Аршинова – 6.06.1919г. Сейчас же, по поводу окончания рассказа Белаша о бегстве с поля боя, надо сказать – значит резервов не было, значит никакого подкрепления и обороны, никакой подмоги Сводному Гуляй-Польскому полку Махно и Белаш организовать не могли и они не могли не знать об этом заранее, еще утром 22.05.1919, когда выезжали в Святодуховку. Они просто бежали оттуда, как только началась атака шкуровцев… Приводимые Белашом оправдания жалки и несостоятельны. Нет, только арест – трибунал – расстрел! Только такая судьба ожидала бы Махно и Белаша после таких «подвигов» в той же российской Красной армии, автономной частью которой 1-я Повстанческая Украинская дивизия имени Батько Махно  в то время как бы являлась. Но в «войсках имени Батько Махно» были другие понятия и порядки.  29.05.1919г., то есть, через неделю после этого позорного бегства начдива  и гибели брошенного им только что созданного сводного Гуляй-Польского полка, штаб 1-й Повстанческой Украинской дивизии направляет телеграмму в штаб 2-й Украинской армии, командующему Южным фронтом в Козлов, командующему Украинским фронтом Антонову и в Совнарком УССР Раковскому и Межлауку в Киев, представителю Совета Обороны  РСФСР Каменеву в Харьков и в Москву, в Кремль, Ленину, в которой «выражает свое категорическое несогласие» приказом командующего Южным фронтом Гиттиса о сворачивании повстанческой дивизии обратно в 3-ю бригаду 7-й Украинской дивизии. В телеграмме, в частности, говорилось: «Все одиннадцать полков повстанцев, входящие в Первую Повстанческую Украинскую дивизию считают тов. Махно своим наиболее близким и естественным вождем, поставленным всеми трудностями и длинным путем революции».
Нигде никакой критики, нигде никакой оценки поведению Махно и Белаша 22.05.1919 мы в писаниях махновских апологетов не найдем. Лично для Махно и Белаша,  совершенное ими в этот день военное преступление, похоже, осталось вообще без последствий…
Очень скоро весьма похожий боевой эпизод повторился. Вновь читаем у Белаша, который  уже не комбриг-2, а начальник полевого штаба дивизии: «8 июня в 10 часов дня я был вызван Махно на ст. Гуляй-Поле. Там было экстренное заседание штаба дивизии, Военно-Революционного Совета и союза анархистов. Решался вопрос – что делать? (Решали – как быть в условиях нараставшего военно-политического и репрессивного давления большевиков на махновское движение во время продолжавшейся войны с белогвардейцами. В исторической литературе закрепилось мнение, будто приказ №1824 от 4.06.1919 Председателя Реввоенсовета РСФСР Л. Троцкого объявлял Махно и махновщину «вне закона») (…) Я рекомендовал сдать полки красному командованию и уйти в подполье к белым, но единодушия не было. (…) Но большинство настаивало свернуть полки и уйти за Днепр на соединение с Григорьевым. В это время шкуровская бригада атаковала Гуляй-Поле и мы расстались. Я уехал на Пологи, Махно – на Гайчур», откуда он (по Белашу) в 15.40 того же дня отправляет  Ленину, Троцкому, Каменеву и Ворошилову, как командарму XIV-й Красной армии(бывшей 2-й Украинской) свою  самую знаменитую телеграмму с очередным заявлением об отказе от занимаемой должности начдива 1-й Повстанческой. Опять же – вместе того, чтобы вместе руководить боем за епицентр, важнейший во всех отношениях пункт махновского движения, Махно и Белаш, - комдив и начальник полевого штаба дивизии, разъезжаются в разные стороны! Получается, что вместо того, чтобы руководить обороной родного села, так сказать, сердцевины крестьянского движения, названного его именем, Махно опять бежит от Шкуро, бежит на тыловую станцию, где занимается сочинением  и отправлением длиннейшей телеграммы, выясняя, таким образом, свои отношения с высшим большевистским военно-политическим руководством. Почему это надо было делать именно  во время нападения шкуровцев непосредственно на Гуляй-Поле, - Белаш не счел нужным объяснять. Какие махновские части обороняли Гуляй-Поле, кто ими командовал, как и почему был проигран этот бой,  -  махновские апологеты, начиная с Аршинова, Волина и Белаша, на эти вопросы не отвечают. Версия Аршинова-Волина, не отвечая на эти вопросы, представляет собой сплошную путаницу, разбирать которую здесь не место.  Есть только факт, что бой был проигран, что шкуровцы взяли Гуляй-Поле  и подвергли его беспощадному погрому и тотальному грабежу. Сам Шкуро в своих «Записках белого партизана» весьма лаконичен: «С 1-й Кавказской дивизией я начал операцию против столицы махновцев и склада награбленной ими добычи – поселка Гуляй-Поле, взял его с боем, разгромил и рассеял остатки махновцев».
Андрей Шкуро

Вопросов много, информации очень мало. Но в любом случае, бегство Махно на станцию Гайчур вместо того, чтобы возглавить оборону родного Гуляй-Поля, никак не вписывается в образ «народного героя», не говоря уже о том военном преступлении, которое имело место 22.05.1919г.
Почему все вышеописанное сходило Махно с рук, не только оставаясь безнаказанным, но  кажется, что внешне никак не вредило его популярности?! По нашему мнению, такое было возможным только в условиях культа крестьянского «Батько», культа «наиболее близкого и естественного вождя»: «Военно-Революционные штабы имени Батько Махно»; «войска имени Батько Махно»; «Повстанческая дивизия имени Батько Махно»; комиссия по расследованию антимахновских дел; Революционно-Повстанческая армия Украины (махновцев), что, в частности, звучит также нелепо, как если бы у большевиков армия называлась Рабоче-Крестьянская Красная армия(троцкистов). Процветал самый откровенный  вождизм, в условиях которого можно было легко сбросить со счетов истории 2000 молодых крестьянских жизней, оборвавшихся в Святодуховке 22.05.1919г. и сделать вид, будто этого преступно-позорного эпизода в биографии «народного героя» не было вообще…

Олег Дубровский
Ноябрь-2019

Примечания:

1.   «Орган повстанческих войск» газета «Путь к Свободе» в выпуске от 24.05.1919г. опубликовала специальное разъяснение «О добровольной мобилизации» за подписью Б. Веретельникова (как «и.д. Начальника Штаба дивизии»),  так как оказалось, что не все жители контролируемого махновцами района правильно понимают эту самую «добровольную мобилизацию». Сославшись на решение Третьего Районного Гуляй-Польского Съезда рабочих, крестьян и повстанцев о «Добровольной Уравнительной Мобилизации за 10 лет» и на соответствующее распоряжение исполкома Военно-Революционного Совета Гуляй-Польского района, Веретельников пишет, в своем роде, замечательные вещи:
«Некоторым лицам и группам лиц добровольная мобилизация понятна в том смысле, что мобилизации подлежат лишь те, которые добровольно пожелают идти в повстанческую армию, кто же по тем или иным причинам пожелает остаться дома, мобилизации не подлежит. Так понимают добровольную мобилизацию некоторые лица. Но такое понимание не верно. (…) Добровольной мобилизация называется потому, что сами крестьяне, рабочие и повстанцы решили мобилизовать себя, не дожидаясь, когда власть из центра пришлет свое распоряжение о мобилизации. Но такой добровольной мобилизации подлежат … все лица, входящие в объявленные десять лет. Таким образом … все лица, родившиеся от 1889 до 1898 года, обязаны явиться … на мобилизацию … и явиться в соответствующие сборные пункты по указанию Военно-Революционного Совета».
 Вот так безвластная власть, созданная на основе не раз анархистами обруганного принципа представительства-делегирования, объясняет неразумным гражданам, что такое «добровольная» мобилизация по махновски… Каждой свое фразой Веретельников отрицал фундаментальные положения анархистской доктрины. Как тут не вспомнить знаменитую статью «Махновщина» Председателя Реввоенсовета РСФСР Л. Троцкого, опубликованную в органе Реввоенсовета РСФСР газете         «В пути», № 51 от 6.06.1919г. : «Есть Советская Великороссия, есть Советская Украина. А рядом с ними существует одно мало известное государство: это Гуляй- Поле. Там правит штаб некоего Махно. Сперва у него был партизанский отряд, потом бригада, затем, кажется, дивизия, а теперь все это перекраивается чуть ли не в особую повстанческую армию…».
Но современные апологеты Махно никогда не забывают подчеркнуть, что махновские военные формирования всегда были сугубо добровольными…

2.                 Реакцию Махно на белогвардейское письмо можно, конечно, оставить на совести Белаша, ведь если исходить из содержания этого письма, то получается, что возмущение Махно было вызвано тем, что по мнению белогвардейцев он «бьет жидов, комиссаров и коммунистов во имя демократизма», а не во имя каких-то иных идеалов: «Ах, подлецы, так по вашему я бью жидов, комиссаров и коммунистов во имя демократизма?»… Известно, что Махно не раз делал акцент на своем неприятии антисемитизма, а в мае-июне 1919г. в нескольких многословных телеграммах всячески подчеркивал свою лояльность по отношению к высшему большевистскому военно-политическому руководству, настаивая на необоснованности возводимых на него обвинений.
3.                 Откуда у Шкуро танк и аэроплан? Впрочем, разведывательный аэроплан мог прилететь со стороны Волновахи или Мариуполя, где вдоль Азовского моря медленно наступали пехотные части отряда генерала Виноградова, но танк – это выдумки Белаша. По данным красноармейского командования, которые помещены в той же книге Белаша, у Шкуро, в его 1-й Кавказской конной дивизии, кроме множества пулеметов, была всего лишь 4-х орудийная батарея из легких полевых орудий. В сформированном позднее (29.05.1919) 3-м Кубанском конном корпусе танка (танков) также не было ни по белогвардейским, ни по красноармейским данным. Более того, основой тактики Шкуро были скорость передвижения и смелый маневр, а танки, по тому времени, были очень тихоходной и весьма            ненадежной бронетехникой. Шкуро возмущался даже тогда, когда в приказном порядке его обязали иметь в составе 3-го Кубанского конкорпуса стрелковые части, ибо даже передвигаясь на подводах, они сковывали  чрезвычайно высокую маневренность его конницы.
4.                 Шкуро прославился не только и не столько безудержным грабежом своих казаков в захваченных населенных пунктах, например, в Екатеринославе, или пьяным разгулом и дебошами своих офицеров в ресторанах Ставрополя и Екатеринодара. Без сомнения, он имел более богатый опыт партизанских боевых действий совсем небольшими конными отрядами, чем Махно. Наверное, это был самый выдающийся белый партизан. Еще в Первую мировую войну он, как командир Кубанского отряда особого назначения, несмотря на преимущественно позиционный характер боевых действий, во главе своего отряда прорывался за линию фронта и совершал дерзкие и чрезвычайно удачные налеты на расположения австрийских и германских частей. Не менее отлично отряд Шкуро зарекомендовал себя и на Кавказском фронте против турок.
Уже в мае 1918г. Шкуро поднял восстание против большевиков в районе Кисловодска,  став во  главе отряда из 7 офицеров и 6 казаков. В течение лета 1918г., действуя, как партизан, он наводил ужас на тыловые гарнизоны Красной армии Северного Кавказа и за полгода его крошечный отряд вырос в конную дивизию. Весной 1919г. переброшенный со своей 1-й Кавказской конной дивизией на Донбасс, он смело маневрируя, наносил поражение за поражением то махновцам, то войскам XIII-й Красной армии, при этом действуя совсем небольшими силами, что постоянно подчеркивало красноармейское командование. Совершенно неадекватно такие махновские апологеты, как Аршинов и Волин, применяют по отношению к численности шкуровцев такие гиперболы, как «казачьи орды»; «огромная лавина», «огромная масса»…



 

Немає коментарів:

Дописати коментар