субота, 18 липня 2015 р.

Веселый дом, в котором не смешно



История моей болезни. Часть 2.




Я мушу вибачитись перед читачами першої частини "Історії моєї хвороби" за те, що продовження її буде не українською , а російською мовою. В Одесі й зараз більшість мешканців розмовляє російською, тим більше це стосується описуваного періоду. Хоча навіть зі своїм лікарем я намагався іноді розмовляти українською, але все ж у психіатричній лікарні чути українську мені доводилося в основному по телевізору.

Летом 2011 г. с бригадой слесарей троллейбусного депо, где я работал,  я ездил на похороны нашего коллеги, слесаря, умершего в 34 года от пневмонии. Проезжая по одной из улиц мимо довольно большого ветхого здания, обнесенного каменным забором, я услышал от своего бывшего напарника молодого слесаря:
- Сейчас будем проезжать веселый дом, – на его лице сияла улыбка. Я ничего ему тогда не ответил. Хотя мог бы многое.
Большинство людей относится к этому заведению с насмешкой или страхом. Сюда редко кто попадает по своей воле и еще меньше людей, которые об этом рассказывают, потому что попадание сюда ставит на человеке клеймо на всю оставшуюся жизнь. Большинство пациентов сюда привозят родственники – родители, братья, сестры, дети. Добровольно ложатся намного реже – как правило те, кто оформляет себе инвалидность, чтобы получить пенсию. Еще реже сюда попадают по решению суда.


Отделение судебно-психиатрической экспертизы


В русской литературе есть прекрасное описание психических заболеваний и отечественной психиатрии в повести Антона Чехова «Палата №6». Написанная в конце 19-го века она не устарела и сейчас. Многое конечно изменилось. Вместо отставного солдата Никиты за больными смотрит в основном женский персонал из медсестер и санитарок, которые всеми силами и особенно силами пациентов пытаются поддерживать чистоту. Но нищета и сами болезни практически не изменились.
Есть также замечательные произведения Владимира Высоцкого «Песня о сумасшедшем доме» и «Письмо пациентов Канатчиковой дачи», написанные, говорят, по собственному опыту пребывания в подобном заведении. 

Сказал себе я: "Брось писать". Но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые,
Лежу в палате, косятся, боюсь, сейчас набросятся,
Ведь рядом психи тихие, неизлечимые.
 
Бывают психи разные, не буйные, но грязные.
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно,- все ходят без смирительных,
И все, что мне приносится, все психи эти жрут.


Я не могу конечно сравнивать свои способности с такими величинами как Чехов и Высоцкий, но, может быть, и мои заметки будут кому-то интересны. Неплохой очерк о той больнице, где я был, разместила в 2010 г увы, несуществующая уже одесская газета "Юг"



Первый раз я попал в ОКПБ № 1 («Слободка») 13 сентября 2000 г. с острым параноидным психозом, который выражался в мании величия и мании преследования.
Характерный эпизод первого дня моего пребывания в больнице. Меня, как и всех поступающих, сперва помещают в надзорную палату – рядом с постом дежурной медсестры.  Перед постом в коридоре на железной кровати лежит привязанный довольно крепкий мужик. Я спрашиваю ребят в палате: кто это? Мне отвечают:  
- Цыганский барон.
Я выхожу в коридор, тихонько подсаживают к нему и говорю:
- Как Вы думаете: у нас еще есть время?
Тот на меня удивленно смотрит и говорит: - Конечно. - Я продолжаю:
- Нам очень повезло, что мы в Одессе, а не в городе Грозном.
Когда-нибудь на Земле обязательно будет цыганское государство.
Мужик долго обдумывал, потом спрашивает:
- Батя, а где наша родина?
Не помню уже, что я ему ответил. Но потом мне объяснили, что никакой он не цыган, а украинец, и служил он прапорщиком внутренних войск.
Привязывают к кровати вообще не часто – только особо буйных и беспокойных, которые кричат и проявляют агрессию по отношению к другим пациентам. Драки вообще случаются редко. Скажу откровенно, что я сам дважды дрался и получал по физиономии, при чем сам же выступал в качестве нападающей стороны.
Насчет грязных психов, упоминаемых Высоцким, - это отнюдь не поэтическая метафора. В отделении, где я был, например, душ для больных большую часть времени не работал вообще, а сантехника имеет возраст лет 40, если не больше. Раз в неделю пациентов водят в душ для персонала. В обычное время можно «принять душ», окатив себя из ведра прямо в туалете – рядом с двумя посадочными местами, то есть крепко зацементированными унитазами. Ведро стоит тут же – для сливания. В него постоянно течет струйка воды из вечно поломанного крана. Да и сами пациенты по большей части не стремятся эту чистоту поддерживать, а некоторые могут ходить под себя в кровать или в штаны. Так что работа санитарок в таких заведениях – не сахар.



Тем, кто представляет себе психбольницу по знаменитому фильму Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки» (1975 г.), снятому по роману Кэна Кизи "Над кукушкиным гнездом", могу сказать, что в наших психбольницах не практикуют таких сеансов групповой психотерапии, как не используют и лоботомию. Впрочем, нет и таких оборудованных спортплощадок для игры в баскетбол, какие показаны в фильме. Все это у нас заменяет трудотерапия. Великое слово. Означает оно то, что наиболее адекватные пациенты моют полы в палатах, коридорах, столовой, туалете и курилке, а сердобольные санитарки дают им за это сигареты или кормят тем, что приносят из дому. Кончено обеспеченные пациенты этим не занимаются – им все необходимое приносят родственники. Такие могут в это время играть в карты, шахматы или разгадывать кроссворды.
Раз в месяц в отделении проходит генеральная уборка: моют не только полы, но и стены, окна. Занятые в этом пациенты также получают вознаграждение в виде еды и сигарет. Таковы неписаные правила. Поэтому среди пациентов даже есть конкуренция: кто будет делать «генералку».
Вы не подумайте, что в психбольницах нет казенного питания. Строго по расписанию три раза в день - на завтрак, обед и ужин -  выдают кашу, а на обед еще и баланду, похожую на суп. Так что с голоду здесь не умрете. Два раза в неделю на завтрак даже дают полкружки молока к этой самой каше. Глава Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман в одной из своих статей в 2013 г. писал, что на питание одного пациента психбольниц государство выделяет от 5 до 6 грн в день. Не знаю, насколько это так, но по факту вряд ли тратится больше.
Поэтому особый праздник для пациентов – «церковный обед», который привозят один раз в неделю из какой-то благотворительной организации. Действительно борщ, похожий на борщ,  гарнир, похожий на плов, и салат. Я впервые столкнулся  с этим в 2008 г. Поначалу мой атеизм резко протестовал, но потом голод таки взял верх.
В 2000 г., когда я впервые попал в психбольницу, здесь была комната отдыха пациентов, где стояло пианино и стол для тенниса. Но уже в 2008 г., когда я попал в то же отделение, всего этого уже не было. Эта комната теперь занята под кабинет старшей медсестры, там оформляют истории болезней и прочие документы. Для пациентов в ней остались только две полки с книгами – библиотека. Укомплектованная в основном изданиями советских времен, библиотечка содержит в основном художественную и популярную литературу и даже труды Ленина 1941 года издания. За время пребывания в психбольнице я перечитал Джека Лондона, Герберта Уэллса, Степана Васильченко, Вячеслава Иванова, Владимира Короленко, Николая Островского, а также несколько книг из серии «Жизнь замечательных людей» - «Сен-Симон» и «Камо».
В теплое время года пациентов выводят на прогулки во внутренний дворик, посреди которого на клумбе остались даже несколько роз. Я как бывший работник «Зелентреста» даже подрезал их весной 2012 г., и вместе с другими пациентами перекапывал клумбы и сажал там цветы, купленные сестрой-хозяйкой.
Родственники всех пациентов платят за койко-место по 200 грн в месяц (так было в 2011-2012 гг., не знаю, сколько сейчас). Из этих средств закупают моющие средства, краски, кисточки и прочее необходимое для поддержания отделения в более-менее приличном виде. Я платить этот ежемесячный взнос отказался, поскольку находился там по решению суда.
Всех пациентов можно условно разделить на две категории: попавшие сюда впервые и так сказать «постоянные клиенты», попадающие в больницу регулярно несколько раз в год, или просто отпускаемые на короткое время в отпуск. Попавшие впервые как правило следят за собой выглядят более чисто. Острые психозы довольно ярко вспыхивают, но очень быстро проходят. В качестве примера можно назвать Ж. и О.
Ж. – автомаляр, работающий на СТО, молодой парень 25-30 лет, не женат. Сам родом из Молдавии, приехал в Одессу на заработки. Хотя в Кишиневе он закончил какой-то юридический институт, но зарабатывает себе на жизнь тем, что красит машины. Постоянная работа с красками безо всяких респираторов также видимо сказалась на его здоровье. По его рассказу, он познакомился Вконтакте с девушкой, влюбился в нее, но потом понял, что она его просто разыграла. На этой почве у него начались мании и психозы, в результате которых он и попал в больницу. Скорую вызвала его квартирная хозяйка, у которой он снимает комнату. Человек он очень добродушный и позитивно настроенный к людям. После выписки из больницы несколько раз даже приезжал навестить своих новых товарищей по несчастью, привозил сигареты и продукты.
О. – слесарь железной дороги, 50-55 лет. Был женат, жена умерла, имеет дочь и внучку. Практически всю жизнь работал на железной дороге. Рассказывал, что при Союзе хорошо было воровать из товарных вагонов все, что под руку попадалось, в том числе вино из бочек. Тогда он сильно пил, но потом в 90-х годах закодировался и уже долгое время не употребляет алкоголь вообще.  Зимой 2012 г. он работал слесарем-сантехником одной котельной железной дороги, и него началось паническое расстройство: стало казаться, что котлы вот-вот лопнут, все замерзнет и заледенеет. Медсестра нашего отделения говорила, что это возможно реакция организма на кодировку. Скорую вызвали на работе, откуда его и привезли.  Когда психоз прошел, мужик он оказался довольно рассудительный. Каждое утро делал зарядку и обливал себя водой из ведра в туалете. Читал книжки, которые ему приносили  или которые брал у меня. Дочка оформила ему пенсию инвалида 3-ей группы. Мизерная пенсия, но хоть что-то. Больше всего он переживал, чтобы его оставили на работе на железной дороге, потому, что там людей с психическими заболеваниями не принимают и не держат.
Постоянные «клиенты» большей частью имеют уже инвалидность, иногда даже пожизненную и не могут работать. Хотя бывают исключения. Некоторые работают с инвалидностью, периодически ложась в больницу, чтобы подтвердить себе группу и получать пенсию дальше. Есть даже такие, которым инвалидность не нужна. Например, А. – менеджер фирмы по продаже сантехники, 30-35 лет, высшее образование, свободный английский, зарплата около 500 долл., был женат, есть сын (остался у жены). По его рассказу родители давно в разводе, мама живет в Испании, отец в Украине (не в Одессе), он живет сам. Впервые я его встретил в больнице еще в 2000 г., он еще не был женат и попал туда впервые. Как оказалось, такие попадания ему необходимы раз в год или два, в остальное время принимает таблетки. Поддерживает спортивную форму, очень уверен в себе: « Я - целое торнадо добра!»
Прямая противоположность В. – парень лет 25-27, закончивший только школу, невысокого роста, худой с темными кругами под глазами, большую часть времени проводящий на кровати под простыней или одеялом. Периодически бредит, называя себя «ниндзя-черепашка», «Вася Кипелов» или «Мила Йовович», иногда поет и как-то истерически смеется. Из родственников у него есть только старший брат, который иногда где-то раз в месяц забирает его на день – погулять в парке.
А. парень лет 25-30, также остался без родителей. Говорит, что оба они сильно пили, мама умерла от туберкулеза, куда пропал отец, я уже не помню. Квартиру родителей они с сестрой продали и теперь ему жить фактически негде. Работал разнорабочим в разных фирмах и супермаркетах, но нигде не прижился. Говорит, что слышит периодически «голоса». Из родственников у него осталась только сестра, которая и навещает его с мужем. Он мне подарил «Войну миров» Герберта Уэллса.
С. парень лет 25-30, живет с мамой. Пожизненная инвалидность. Говорит, что работал грузчиком на рынке «7-й километр». Мне он любил рассказывать, что покойный отец оставил ему большое наследство в виде различных акций и облигаций в Одессе и за границей (включая полезные ископаемые на Севере, Диснейленды и т.п.), и даже просил составить заявление на имя заведующего отделением с просьбой предоставить ему адвоката, чтобы все это наследство вернуть («обо всем этом должен знать консул США»).
Попадались бывшие моряки, оказавшиеся в силу жизненных обстоятельств без жилья и без работы и оформившие себе инвалидность. Помню мои дискуссии с одним из них (К. , лет 50), большим патриотом Советского Союза, даже вызвали удивление молодой девушки-врача, которая просила нас быть потише.
- Я на ВТЭКе так и сказал: психические заболевания имеют социальные причины. Она так удивилась, будто я ей Америку открыл.
Второй бывший моряк лет 35-40, с гордым именем Спартак, оказывается даже ходил в ту же школу, что и я. Электрик и мастер на все руки, но оказался без жилья. Одно время даже жил в одесском Иверском монастыре. Рассказывал, что постоянные пьянки, устраиваемые там братией, ему надоели  за два месяца так, что он ушел оттуда. Очень бросалось в глаза ему там и социальное неравенство. Одни монахи приезжали на дорогих иномарках, другие иногда не имели денег и на питание.
Осужденных на принудительное лечение я встречал там редко. Запомнился один из них – А. невзрачный невысокий мужичок лет 45-50, был осужден на принуд. лечение за убийство соседа по комнате в общежитии. Работал водителем грузовика, раньше даже водил троллейбус. Говорит, что сосед при помощи черной магии и какого-то начальства хотел его выжить, в результате он его убил простыми ножницами. Его сначала направили в специальную психбольницу тюремного типа в Днепропетровск, а спустя пять лет перевели в обычную больницу в Одессу. Каждые полгода его возят в суд, чтобы суд продлевал ему принудительное лечение, как того требует «Закон о психиатрической помощи». Родственников у него не осталось, во всяком случае они к нему не ходят.
К моему удивлению лежал там даже бывший сотрудник СБУ М. – парень 25-30 лет.  Он рассказывал, что его отец всю жизнь проработал в КГБ-СБУ и его туда же устроил. Он закончил Академию СБУ в Киеве, пару лет работал в Одессе, но ему эта работа не понравилась, поэтому он ушел оттуда работать в банк. Ничем особо примечательным, кроме русского патриотизма он мне не запомнился. Когда я вспоминаю свои разговоры с ним, до сих пор у меня возникают иногда параноидные мысли о том, не слишком ли я много ему рассказывал о себе и своих знакомых. Оправдываюсь только тем, что и у меня, и у него все-таки психиатрический диагноз.
Во время первого периода пребывания в больнице в 2000 г. я даже подружился с одним постоянным пациентом Г. Он был старше меня лет на десять, хорошо играл в шахматы, инвалид 2-й группы. Его отец на закате СССР был преподавателем научного коммунизма в Одесском военном училище, мать работала там же библиотекарем. Но отец завел себе роман на стороне и бросил семью. Его уволили со службы за «аморалку». У Г. после этого начались психические расстройства. Он успел жениться, завести ребенка, но жена вскоре от него ушла и уехала с дочкой в другой город. Тогда он был «марксистом» и русским патриотом:
- Настоящие патриоты ездят на «Жигулях», а предатели – на иномарках!
Позже он писал письма Путину и даже вступил в одну из марксистских групп Ю.Ш.  Хотя Г. даже одно время работал в том же «Зелентресте», где и я, но я его патриотизм не разделял, поэтому никакого желания поддерживать с ним дружбу не было, так что я ему довольно грубо объяснил, что я думаю по поводу патриотизма.
Из второго моего пребывания в больнице в 2008 г. мне больше всего запомнился инженер сотовой связи М. Лет 40. Он сам из Хмельницкой области, там у него жена и сын. В Одессу приехал в командировку и здесь влюбился в другую женщину, у которой у самой дочь от первого брака. Не знаю, что послужило причиной его психоза, но он утверждал, что ведет здоровый образ жизни, занимается спортом и до этого никогда жене не изменял. Действительно он держался молодцом, и даже учил боксу молодых парней – соседей по палате. Самое поразительное, что к нему в больницу приходили обе женщины: и жена, которая приехала из Хмельницкого, и возлюбленная из Одессы.
Увы, не всегда все заканчивается хэппи-эндом. В 2000 г. в больнице мне повстречался молодой веселый парень, по имени Ваня, электрик по профессии. Я тогда был довольно занудным учителем истории, над которым смеялись ученики. Помню как я ему стал жаловаться:
- Вот захожу я в класс, начинаю урок, строю их, а мне пацан-ученик говорит при всех: «Иди попрыгай!» Что бы ты ему ответил?
- Я бы ему сказал: «Пойдем попрыгаем вместе!» - ответил мне Ваня. И он был прав.
До сих пор помню и его высказывание о нашей стране:
 - Украина – самая богатая страна в мире. Ее нужно отдать японцам! Они построят здесь рай, иначе все будет говном, как сейчас.
Жаль, но поговорить на эту тему мы с ним уже не сможем. В 2012г., когда я попал в ту больницу снова, я случайно узнал из разговора санитарок, что Ваня повесился.

 А.З.

2 коментарі:

  1. Хороший материал, без лишних истерик. Ёмкие портреты, из которых понятно на чём человек "сломался". Мнение о том, что все психические расстройства имеют социальную природу, - грубое упрощение, наверное. Но то что именно социальный фактор создаёт почву для них как для массового явления, думаю, мысль безусловно верная...

    ВідповістиВидалити
  2. Есть еще отличная повесть Михаила Чулаки "Прощай, Зеленая пряжка!" (1987). Автор, бывший врач-психиатр, с большим талантом описал советскую систему психиатрии. Он считает конечно, что в советском обществе социальных причин для психических заболеваний нет, как нет и никакой карательной психиатрии. По его мнению все подобные заболевания имеют чисто биологические причины вроде плохой наследственности. Этот фактор заставляет главного героя даже отказаться от своей любви... http://loveread.ec/view_global.php?id=38985

    ВідповістиВидалити